Кейт удивленно посмотрела на него и спросила:
– В чем заключается вас расчет?
Некоторое время Такер молчал, не решаясь ответить, а потом, собравшись с духом, сказал:
– Я мечтаю о том времени, когда вы преодолеете свои комплексы и станете прежней молодой жизнерадостной женщиной, которая не только не боится мужчин, но и хочет общаться с ними. Я надеюсь, что ваш выбор падет на меня, Кейт! Я наконец смогу подойти к вам, обнять, поцеловать, а потом… Я мечтаю о том дне, когда вы станете моей и мы будем наслаждаться нашей близостью.
Такер с надеждой смотрел на Кейт, ожидая ее реакции, но она молчала, отвернувшись к окну, и он вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь. Оставшись в комнате одна, Кейт снова и снова мысленно повторяла произнесенные Такером фразы и удивлялась самой себе. Еще некоторое время назад Кейт, услышав слова о возможной близости с мужчиной, отшатнулась бы в ужасе, убежала бы в панике, а теперь… Она не только не сделала ничего подобного, но даже не попыталась заставить его замолчать. Она молча слушала его страстный монолог и думала о том, что, возможно, скоро его желание исполнится!
«Я мечтаю о том дне, когда вы станете моей и мы будем наслаждаться нашей близостью», – мысленно повторяла Кейт.
Вчера утром она сказала Такеру, что он поступает правильно, отговаривая ее от задуманного мщения, хотя в душе Кейт оставались сомнения. Сейчас же она окончательно поверила в то, что, выбросив из головы этого мерзавца и забыв обо всем случившемся, она сможет стать прежней Кейт Эдвардс: уверенной в себе, привлекательной, с надеждой глядящей в будущее.
Услышав размеренный стук молотка, Кейт вышла из дома и направилась к Такеру, снова взявшемуся за работу. Она начала помогать ему, и некоторое время они молча работали, испытывая неловкость. Наконец Такер забил последний гвоздь и тихо сказал:
– Мои слова были произнесены не под влиянием минуты, Кейт. Я произнес их искренне. Я должен был сказать вам об этом.
Кейт едва заметно кивнула, а потом неожиданно сказала:
– Мне показалось, что Трэвиса заинтересовала Колин Роббинс.
– Ваш Трэвис вообще не в меру любопытный, – пробурчал Такер.
– Я не это имела в виду. Он заинтересовался ею, как… меня интересуете вы, Такер.
– Ну не знаю… – смущенно буркнул он.
– Похоже, что его намерения в отношении Колин Роббинс весьма серьезные, – продолжала Кейт. – Боюсь, ему будет очень неприятно, если окажется, что эта дама увлечена кое-кем другим…
– Господи, Кейт, я уже много раз повторял вам, что у меня с ней нет и быть не может ничего общего! – возмущенно воскликнул Такер. – Да я даже в лицо ее не узнал, когда она утром появилась здесь! Забудьте вы о ней!
Легко было сказать, но трудно сделать. Кейт даже не подозревала, что в ней так развито чувство собственницы. Смешно подумать – какое она имеет право вмешиваться в личную жизнь Такера Колдуэлла?
– Все, без исключения, адвокаты из Литл-Рок вызывают у меня неприязнь! – призналась Кейт. – Джасон тоже нанимал адвокатов оттуда. Уж они постарались на славу! Им блестяще удалось убедить почтенную публику, присутствовавшую на суде, что их клиент – ангел, сошедший с небес! А я – воплощение земного зла, с которым необходимо бороться, чтобы впредь такие молодые невинные люди, как Траск, не попадали в мои коварные сети.
– Чему вы удивляетесь? – Такер пожал плечами. – Квалифицированный адвокат за хорошие деньги убедит суд в чем угодно! Это же их работа, и им совершенно неважно, что их богатый клиент – убийца, насильник, отъявленный негодяй. В их планы не входит установление истины, это – дело суда. А какие в Файет или в Фолл-Ривер суды – всем известно!
– А отец Колин обеспечил вам хорошую защиту? – неожиданно спросила Кейт.
Такер нахмурился и поджал губы.
– Он сделал все, что от него зависело, – бесстрастным голосом произнес он.
– И поэтому вы получили двадцать пять лет тюремного заключения? За непредумышленное убийство?
– Я уже рассказывал вам, что семья Хендерсон в Файет такая же влиятельная и могущественная, как и Траски в Фолл-Ривер! И ваш собственный печальный пример – тому подтверждение. Как отнеслись люди к вам, когда вы подали в суд на Траска?
– Я стала парией!
– Тогда зачем вы спрашиваете? Когда судья огласил приговор – двадцать пять лет тюремного заключения, – я был… рад и благодарен суду за то, что меня не казнили! Да, мне присудили очень долгий срок, но я остался жив, и это вселяло в меня надежду! И я уже не думал о том, все ли правильно сделал мой адвокат, не упустил ли он какой-нибудь возможности, способной повлиять на снижение тюремного срока.