— Когда Дэнни уедет, я смогу ему звонить? — Билл читал ее мысли?
— Да. Тебе понравилось вчера говорить с Ридом?
— Угу. — Он доел кусочек и сделал небольшой глоток молока.
— Я рада. — Мэнди должна была подумать о звонке. Может, она ошибалась насчет того, что чистый разрыв был лучшим способом справиться с ситуацией. Все, что она делала для Билла, было неправильным.
Билл допил молоко и вытер рот рукой. Мэнди дала ему салфетку.
— Я думал, он забыл обо мне.
Ох. Мэнди потерла лоб. Она точно не так поняла ситуацию. Усталость тянула ее к полу. Манили грязные сковороды. Слова Дэнни звучали в ее голове: «всем нужно быть полезными».
Она закатала рукав.
— Мне бы пригодилась помощь. Хочешь вытирать тарелки?
Билл просиял.
— Конечно.
Мэнди бросила ему полотенце. Она мыла сковороды. Билл бережно вытирал каждую и отставлял в сторону.
— Спасибо.
— Мне нравится тебе помогать, Мэнди, — Билл склонил голову.
— Знаю. Я была занята. Порой забываю попросить.
— Если попросишь о помощи, не будешь так занята. Я могу сделать что-то еще? — спросил Билл.
Мэнди чуть не попросила его принести почту, но передумала.
— Нужно подмести крыльцо.
— Хорошо. — Билл схватил метлу из кладовой и вышел на заднее крыльцо. Мэнди наполнила лейку и пошла за ним. Она хорошенько полила два горшка фиалок. — Спасибо за цветы.
Билл замер на взмахе метлой и растерянно нахмурился.
— Ты уже поблагодарила, когда я их тебе дал.
— За первые, но не эти. — Мэнди указала лейкой на новый горшок.
Билл покачал головой.
— Я бы тебе такое не дал. Цветы красивые, но горшок уродливый и даже жуткий.
Мэнди указала на ветку над дверью.
— А такое ты видел?
— Нет, — Билл подражал голосу Дэнни. Метла шуршала по крыльцу.
Мэнди осмотрела двор. Яркий свет солнца контрастировал с тьмой ее мыслей. Кто был на ее крыльце прошлой ночью? Она опустила лейку на доски, выкрашенные в серый цвет, присела и рассмотрела горшок. Он был в фут высотой, может, в полтора фута в диаметре, из тусклого, серебристого металла. Кроме повторяющейся картинки с лицом мужчины в круге огня, горшок был украшен спиралями, лошадьми и пересекающимися треугольниками. Выглядело примитивно… и жутко. Это вряд ли продавали в магазине садоводов.
Мэнди склонилась ближе. Зеленая карточка была среди цветов. Подарок-икебана? Она перевернула открытку и прочла. Розочки и сердца украшали карточку. В центре было напечатано послание замысловатым шрифтом. Подарок, затерявшийся на День святого Валентина?
«Будь моей».
Мэнди отпрянула. Она выпрямила дрожащие ноги и попятилась. Ее сердце колотилось, кровь шумела в ушах и заглушала щебет птиц и шорох соломы по дереву. Она разглядывала двор, впивалась взглядом в каждую тень. Никого там не было.
Другие угрозы были прямыми указаниями. Цветы были милыми две минуты назад, а теперь пугали. Это было другим. Это не был шантаж. Это было другое чувство. Кто-то знал о ее любимых цветах. Ей угрожали несколько человек?
«Ты — моя», — сказал Натан, но это не мог быть он.
Билл застыл с метлой.
— Что-то не так?
— Ничего, — она фальшиво улыбнулась брату. — Идем внутрь. Уже почти обеденное время.
— Но я не закончил, — возразил он.
— Ты можешь закончить позже.
Билл стиснул зубы.
— Дэнни говорит, важно завершить начатое.
Мэнди нахмурилась.
— Ладно. Заканчивай подметать, а я сделаю нам обед. Как тебе идейка?
— Отлично.
Разум говорил Мэнди, что тот, кто оставил горшок, давно ушел. Но она следила за двором, думала о револьвере, пока ее брат заканчивал задание мучительно медленным темпом. Билл не оставил ни кусочка грязи. Через пятнадцать минут он ей кивнул.
— Я закончил. Можно поесть.
— Выглядит отлично. Спасибо. — Мэнди повела его на кухню. Он гордо просиял, пока шел за ней. Мэнди обрадовалась, заперла заднюю дверь. — Можешь спросить у мамы, будет ли она сэндвич?
— Конечно. — Билл прошел в их крыло дома.
Мэнди вытерла потные ладони о бедра. Билл вернулся через минуту с мамой.
— Что такое, Мэнди? — мама уперла руку в бок. Хоть она похудела, ее живот остался обвисшим, как старая подушка. — Билл сказал, кто-то оставил на крыльце странный подарок?
— Просто цветы.
Ее мама вышла на крыльцо.
— Мне это не нравится, — она взяла телефон.
— Что ты делаешь? — паника охватила Мэнди.
Ее мама махнула на нее трубкой.