Я проверила баланс на своей карте и выдохнула. Денег на ней было достаточно, чтобы заплатить за жилье. Возвращаться в дом я не могла, поэтому начала подыскивать себе что-то еще. Хозяйка, что его сдавала, позвонила и спросила, собираюсь ли я оплачивать аренду. Я ей объяснила, что попала в больницу, и она согласилась подождать, когда меня выпишут.
Наверное, мне следовало бы уехать из этого города, где со мной случилось такое, но пока у меня не было денег, переезд был не осушествим.
Я плохо представляла, как жить дальше. Но твердо знала одно - я отомщу. Рано или поздно. Лечащим врачом у меня был Иван Аркадьевич, которому каким-то образом удавалось возвращать меня к жизни, за что я ему была безумно благодарна.
Физическое состояние вроде пошло на поправку. Морально было очень тяжело, но я держалась, мечтая о том, что заставлю Дамира страдать.
Однажды вечером, лежа в палате, я услышала:
-Лютова, к тебе пришли, - в палату заглянула одна из медсестер, - Ждут на лестнице возле отделения.
Я не обрадовалась. Приходить ко мне было некому. Но любопытство пересилило. И я пошла посмотреть.
Открыв тяжелую дверь, я оказалась на лестнице. Где меня ждал сюрприз.
-Артур! - мне не удалось сдержать возглас, в котором сквозило недовольство.
Он был слишком похож на отца. Это вызывало бурю негативных эмоций. Он, конечно, помог мне. И стоило бы быть хотя бы вежливой. Но... Это оказалось очень трудно.
-Стеф, я все понимаю. Но... - в глазах юноши было очень много сочувствия.
От него я этого не хотела. Вообще видеть кого-то из них было выше моих сил.
-Ты... - я перевела дыхание, - Зря ты пришел. Не надо было.
По хорошему нужно сказать ему "спасибо". Все же он отвез меня в больницу. Но я не могла.
Артур нахмурился, еще больше увеличив сходство с Дамиром. У меня закололо сердце.
Парень сделал шаг в мою сторону. Я инстиктивно отпрянула. Слишком резко. И врезалась спиной в дверь.
-Не бойся, Стеф. Слушай, я зашел... Вот я принес тебе, - он сунул мне в руки пакет с продуктами.
-У тебя же нет никого. Возьми. Если что будет нужно, позвони.
Артур равернулся и стал стремительно спускаться вниз по лестнице, а я осталась стоять словно статуя, не понимая, что происходит. С пакетом в руках.
Первым порывом было выбросить то, что он принес. Это куплено на деньги моего насильника. Но я находилась в стационаре уже третью неделю. Скудная больничная еда и подорванное эмоциональное состояние привело к тому, что я похудела, хотя и без этого была стройной. Хотелось есть, а деньги я тратить не могла, собираясь на них снимать квартиру. Кроме того, в нашу палату три дня назад положили беременную девушку, к которой никто не приходил. И на аппетит она не жаловалась. Лучше уж ей отдам.
Дойдя до палаты, я почувствовала головокружение, хотя его уже не было дней десять.
Открыла дверь палаты, зашла внутрь. И... упала в обморок.
Пришла в себя и увидела озадаченное лицо Ивана Аркадьевича, который сегодня дежурил.
-Что ж вы, Стеша, в обмороки падаете?! Я вас уже выписывать собирался.
-Не знаю.
Он потер ладонью лоб.
-Подемте-ка, матушка, узи сделаем.
Я почему-то не заволновалась. Ни перед процедурой. Ни во время нее.
Единственное, что начало беспокоить - это молчание Решетова, который обычно любил поговорить.
-Что со мной, Иван Аркадьевич? - не выдержала я.
-Даже не знаю, как тебе сказать, - ответил он.
А у меня сердце ухнуло вниз.
Глава 14
Стеша
Решетов вздохнул.
-Плодное яйцо в матке.
Мозг понимал то, что услышал. Но сознание отказывалось принимать.
-Бе-е-ре-менность?! - проблеяла я, сама себе напоминая овцу.
-Да.
Сердце ухнуло вниз еще раз. Нет, нет, нет. Ну, пожалуйста, не надо. Не знаю, к кому были обращены мои стенания. Мне не хотелось, чтобы это было на самом деле.
Представлять, что во мне растет семя Дамира было отвратительно. Кроме этого чувства никакие другие не могли проникнуть в меня.
На лице Ивана Аркадьевича отобразились сочувствие и понимание.
-Беременность, Стефания.
На место отвращению пришел страх. Что сделает со мной этот ненормальный, если узнает? Он меня ненавидит. Это я знала твердо. Не знала только причин его ненависти.
-Вы можете не заносить сведения в мою медицинскую карту? Я боюсь.
К счастью, Решетов не стал меня убеждать, что никто посторонний никогда не узнает содержания моих медицинских документов.