Выбрать главу

Вот только я не винила Теарона, понимая, что для него это не менее мучительно, чем для меня. И голод мучает его все время, а не только по ночам, как кошмары — меня.

Я замечала, как сказывается это на нем. Видела алые огненные точки в глубине его глаз, болезненные гримасы, временами искажающие его прекрасное лицо, когда он полагал, что я его не вижу. Он осунулся, но в моем присутствии оставался неизменно благожелателен. И никогда не пытался коснуться меня в иное время, чем ночь.

Шло время, дни складывались в недели, а недели — в месяцы. И я начала думать, что я смогу дожить до конца своего заключения. Я сохраню разум и покину замок. А Теарон останется один, разве что его добровольное голодание прекратится. Едва ли он позволит новой девушке подружиться с ним.

Вот только я не хотела оставлять его в одиночестве.

— А ты не думал выбраться из замка? Ты мог бы питаться по чуть-чуть, никому не причиняя вреда.

— Если рядом со мной больше одного человека, я теряю контроль над голодом. Мне нельзя покидать замок, там слишком многолюдно.

А еще солнечный свет причинял ему боль. Я узнала об этом, когда однажды пригласила прогуляться по саду. С сожалением он отказался. Солнце не могло убить его, но боль от его лучей делала голод сильнее. Мы все равно гуляли — вечерами, во время сумерек, до того, как сгустится ночной мрак, неся мне новые мучения.

И поэтому я не могла остаться с ним. Но в будущее я смотрела не только с надеждой, но и с печалью. Однажды я обрету свободу — но нам придется расстаться.

Я ненавидела чудовище всей душой, но Теарона я… любила.

Потому что у меня не было ни единого шанса его не полюбить. Мой мучитель, он был и моим спасением, идеал мужчины, каких уже не существует в современном мире. И его отношение ко мне, чуткое и бережное, заставляло меня забывать о его проклятии.

Это было так несправедливо, то, что произошло с ним.

В этот день я особенно расстаралась на кухне. И Теарон, который, как всегда, пришел разделить со мной завтрак, это заметил:

— Ты… словно что-то празднуешь?

— Мой двадцатый день рождения, — я улыбнулась. — Если, конечно, я нигде не ошиблась в подсчетах дней. В любом случае, если и ошиблась, то на пару денечков, не больше.

— День рождения… — эхом повторил он. — Поздравляю. Тебе следовало предупредить меня.

— Зачем?

— Я мог бы подготовить подарок, — тихо ответил он.

Ему не нужно было предупреждение для подарка, ведь лучшим для меня все равно стала бы передышка. Но я решила об этом промолчать — он и сам это понимал.

— Если честно, то девушке моего возраста в день рождения нужно принимать не поздравления, а соболезнования, — я притворно вздохнула.

Продолжать скользкую тему я не собиралась.

— Соболезнования?

— С этого дня я официально считаюсь старой девой, — я не удержалась и смешливо фыркнула.

Пожалуй, это сейчас — самая маленькая из моих проблем. Но, если я выйду из дворца… вряд ли я найду себе мужа. Если уж до пленения не нашла. А ведь меня, наверное, уже похоронили. Интересно, придется ли мне снова участвовать в жеребьевках? Ведь во дворец я вошла не по воле жребия.

Хотя, пожалуй, еще рано об этом думать.

— Старой девой? — удивился Теарон.

— У нас принято выходить замуж до двадцати, — пояснила я. — Обычно — в восемнадцать. Хорошо, если успеть до жеребьевки. В крайнем случае — в девятнадцать. Если не обзавелась семьей к двадцати — это уже выглядит странно, и приличные женихи начнут обходить стороной.

— А почему ты не вышла замуж? — заинтересовался Теарон.

Словно действительно не понимал.

— Я же говорила. Я никому не была интересна, с моей любовью к чтению и невзрачной внешностью.

— Так ты поэтому сказала тогда, что тебя не ждет хорошая жизнь? Потому что ты не рассчитывала на то, что у тебя появится собственная семья?

— Верно, — кивнула я. — В отличие от Далии, которую уже ждал жених.