Вот только, в отличие от кошмаров, сейчас меня подхватили чьи-то руки и вынесли из-под падающего дерева.
— Теарон? — ахнула я, чувствуя, как отчаянно колотится от испуга сердце.
Я могла погибнуть только что. Погибнуть наяву… и Теарон спас меня. Как он успел?
Но слова благодарности замерли у меня на губах, стоило посмотреть в его лицо, искаженное болью. Солнце! Оно причиняло ему боль… Мир на мгновение смазался, а в следующее мгновение мы оказались у подножья лестницы в холле. Он умел быть быстрым, мой принц.
— Прости, я… я должен… — он упал на колени, аккуратно опуская меня на пол, и снял одну из перчаток, которые всегда носил в моем обществе днем.
Я ничего не успела сказать — он коснулся меня, и я все-таки умерла. Да, пронзенная остро заточенными ветвями деревьев. Как же хорошо, что наяву мне удалось этого избежать. И я не злилась на Теарона за неурочный кошмар — он рискнул собой, чтобы спасти мне жизнь в реальном мире. Я ведь знала, что боль, причиняемая ему солнечным светом, делает его голод сильнее. Ему требовалось заглушить его — чтобы тот не вырвался из-под контроля.
Поэтому он и отправил меня в кошмар.
Впредь мне стоит быть осторожнее.
Я очнулась от очередного кошмара и с недоумением огляделась. Я по-прежнему находилась у подножья лестницы, куда Теарон положил меня, прежде чем прикоснуться. Но ведь он всегда относил меня в мои покои. Неужели ему было настолько плохо?
Встревоженная, я отправилась на поиски принца. Но его не было ни в мастерской, ни в библиотеке, ни на кухне. И, признаться, я растерялась. Дворец был огромным, и я понятия не имела, где сейчас может быть Теарон. Пытаясь успокоиться и прийти в себя, я наскоро приготовила себе обед, и, перекусив, еще долго сидела, раздумывая над случившимся.
И никак не могла избавиться от дурного предчувствия.
Почему он оставил меня там? Почему не вернулся, когда ему полегчало?
Ему ведь полегчало?
Не может же быть, что-то короткое время, что он провел на солнце, могло так ужасно на нем сказаться. Моя прогулка не могла привести к столь плачевным последствиям.
Или могла? Он ведь и так голодал, долго, мучительно борясь с голодом, чтобы уберечь меня, давая мне передышки.
Вдруг мое спасение стало последней каплей?
Я никогда себе не прощу, если с ним что-то случилось.
А когда я вернулась в свои покои, то обнаружила его в своей спальне, стоящего у окна.
— Теарон! — я обрадовалась при виде него, почувствовав, как отпускает меня напряжение.
С ним все в порядке…
— Сладкая девочка, — протянул он, оборачиваясь.
В его черных глазах пылали огненные угли, а голос звучал странно, с незнакомыми нотками. Он медленно и плавно направился ко мне, с совершенно нечеловеческой грацией, и я вдруг поняла — это больше не Теарон. Голод вырвался на свободу, и я оказалась в одной комнате с существом, созданном для убийств.
23. Не Теарон
Я попыталась сбежать, но чудовище было проворнее меня и захлопнуло передо мной дверь. Меня напугал его облик, совершенно нечеловеческий. Я вдруг поняла, почему мои предшественницы боялись хозяина дворца — они видели в нем именно это существо.
— Сладкая, вкусная девочка, — чудовище кровожадно улыбнулось.
Я вспомнила, что говорил о нем Теарон. Чудовище питалось болью, реальной болью, и сейчас видело во мне источник пищи. Что оно сделает со мной? Убьет? Будет пытать? Растерзает?
Мне было страшно, как никогда в жизни.
— Не трогай меня, — прошептала я.
Без малейшей надежды, что оно прислушается к моим просьбам.
Ведь это единственная цель его существования — питаться чужой болью. И сейчас, глядя на него, я впервые с полной отчетливостью поняла, почему Теарон готов жертвовать собственной человечностью, отправляя невинных девушек в кошмары, лишь бы удержать это существо под контролем.
Тот, кто создал это чудовище, был безумен…
Как Теарон справляется с этим? Как еще сохраняет разум, когда в нем существует вот такое?..