И так я думала еще с неделю. А потом тоска стала невыносимой.
Какой бы тяжелой ни была моя участь в плену, ее мне скрашивал Теарон. Я привыкла к нему, его чуть снисходительному тону, метким замечаниям, тому, как схожи наши мысли, его присутствию, нашим совместным занятиям, завтракам и прогулкам. Я даже смирилась со своей участью, понимая, что это — та цена, которую мы оба платим за спасение мира от чудовища.
И, хотя его отсутствие делало мою жизнь во дворце спокойнее, но словно бы лишало ее смысла. Я совсем не хотела платить болью за возможность быть рядом с ним, но мне начало казаться, что я готова к такой цене.
Потому что я не встречала людей лучше него.
И я решила, что должна его найти.
Следующую неделю я потратила на то, чтобы осмотреть дворец и сад. Я даже набрела на склеп, но и там Теарона не обнаружила. Он словно исчез, но припасы на кухне стабильно пополнялись, а значит, он жив и где-то во дворце, выхода из которого по-прежнему нет.
Минула еще одна неделя и мои душевные раны окончательно затянулись. Мысль о встрече с Теароном больше не пугала. А пугало одиночество, гулкое и абсолютное, с которым невозможно справиться даже с помощью книг.
И — тоска.
Скоро я покину замок, и вся моя жизнь будет такой — без него. Унылой и бессмысленной. Кошмары потускнели и больше не казались чем-то непереносимым; а воспоминания о Теароне грели сердце. И мысль о том, что я его больше не увижу, приводила меня в отчаяние. Я не хотела уходить, не повидавшись с ним хотя бы напоследок. А потому не оставляла поисков.
Я думала о Теароне постоянно, поэтому сочла видением его появление в полутемной бальной зале, когда я через нее переходила в западное крыло дворца. Его высокая изящная фигура возникла словно из ниоткуда, сплетение света и теней. И я обрадовалась, искренне, от всего сердца; и бросилась к нему:
— Теарон!
— Сладкая, — такой голос просто не мог принадлежать человеку.
Я резко остановилась, с ужасом понимая, что снова столкнулась с чудовищем. Иного и не могло быть. Четыре недели без пищи — встретить Теарона невозможно. Конечно, это было чудовище, с нечеловеческой грацией устремившееся ко мне. Огненные угли его зрачков ярко горели в окружающем сумраке, парализуя мою волю.
— Сладкая, — протяжное шипение, и меня хватают за предплечье.
С трудом отведя взгляд от нечеловечьих его глаз, я обнаружила на его запястьях браслеты с обрывками цепей. Теарон пытался удержать чудовище в цепях…
— Нетти… — хватка чудовища ослабла, он отступил, и лицо его исказила мука. — Беги…
Жесточайшая боль скрутила его, и я видела, каких невозможных усилий стоило ему сдерживать свое чудовище. Только для того, чтобы дать мне время сбежать…, но бежать бессмысленно.
Во дворце не скрыться от чудовища, и, чем дольше я бегаю, тем сильнее будет страдать Теарон. Который готов терпеть эту боль, только чтобы уберечь меня.
Будь что будет. Ведь чудовище можно усыпить, только удовлетворив его голод.
26. Свобода
Я вижу, как Теарон падает на колени, и мое сердце разрывается от любви и сострадания.
И я плавно опускаюсь возле него, решительно обхватываю его лицо ладонями и, прежде чем мир вокруг развалится на куски, я касаюсь губами его губ, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и нежность. Я чувствую тепло его губ, и он отвечает мне, углубляя поцелуй. Я касаюсь его — и мир остается целым. Это кажется невероятным, и я стремлюсь насладиться этим неожиданным подарком судьбы. Время будто остановилось, и в тот момент я хотела, чтобы его ход никогда не продолжился.
А затем Теарон резко отстранился, и я увидела, как по его коже заклубился темный туман.
— Спрячься, — велел он своим особым командным голосом, сопротивляться которому я не могла.
Я подскочила и бросилась прочь из залы, совершенно ничего не понимая. Может, я уже в кошмаре? Но никогда прежде Теарон не сопровождал меня в моих снах. Выбежав за дверь, я остановилась, обернулась и заглянула в узкую щель между дверями.
Мне не показалось. Теарона действительно окутал непонятный дым, который довольно быстро поглотил принца…, а затем отделился от него, сформировав гротескную, лишь слегка напоминающую человека фигуру. А Теарон остался лежать на полу изломанной куклой. Вспыхнули угли зрачков, по замку разнесся яростный рев, и чудовище — настоящее чудовище — бросилось на беззащитного Теарона.