— Я пойду вместо тебя, — повторила я.
— А разве так можно? — все же усомнилась сестра.
— Почему нет? — я пожала плечами с деланым безразличием. — Жребий нужен только потому, что никто не соглашается на это добровольно.
Наверное, как бы я ни храбрилась, в глубине души я рассчитывала, что Далия откажется. И тогда с чистым сердцем я могла бы всем говорить, что сделала все от меня зависящее. Но, кроме робкого сомнения, Далия не высказала ни единого слова против. Только всхлипнула протяжно:
— Спасибо, Нетти.
— Открывай дверь, это можешь сделать только ты, — я вздохнула, сама не веря, что решилась на такое.
Но я бы никогда себе не простила, если бы позволила Далии отправиться на смерть.
Стражи не слышали нашего тихого разговора, но я не уверена, что они бы вмешались в другом случае. Им действительно без разницы, кто войдет во врата дворца. Лишь бы жертва была принесена.
Далия потянула на себя дверь. Я промедлила лишь одно мгновение, мне хотелось сказать напоследок что-нибудь красивое или ободряющее. Но сестра не нуждалась в моих словах. Я видела страх в ее глазах — страх, что я передумаю. Поэтому я молча скользнула вперед, и дверь за моей спиной захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира. Живот скрутило от страха, инстинктивно я обернулась, в надежде открыть дверь и выбраться наружу. Но в окружающей тьме выход слился со сталью ворот. Я оказалась в ловушке.
В горле словно застрял ком, я отчаянно пожалела о содеянном, и испуганным зверьком замерла у ворот, словно в надежде, что они откроются. Вдруг стражи все же решат исправить произошедшее, или Далия захочет спасти меня.
Глупые надежды. Даже если бы она захотела, то уже не смогла бы открыть двери, поскольку сделать это можно только единожды для каждой жертвы. Вот только я знаю, что она не захочет.
Далия приняла мою жертву как должное. Она, любимица семьи, привыкла, что о ней заботятся. Что ее оберегают и дают ей самое лучшее. И ей не показалось чем-то чрезмерным то, что я пожертвовала собой ради нее.
Но я не жалела. Моя нежная сестренка заслуживала того, чтобы жить. Жить за нас обеих.
Хотя я не уверена, что у меня хватило бы решимости повторить это, окажись я вновь перед таким выбором.
Я вздохнула поглубже и повернулась. Громада дворца тонула в темноте, и только широко распахнутые парадные двери гостеприимно светились. Я отметила отсутствие света из окон, подивившись мимоходом плотности ставен — зачем вообще они нужны в здании, окруженном неприступной стеной? И робко шагнула вперед.
Никакие чудовища не кинулись на меня из темноты, и до дверей я дошла медленно, но без помех. Осторожно взошла по ступеням на широкое крыльцо и переступила порог. Просторный холл встретил меня ярким светом, запахом пыли и заметным запустением. Не то, чтобы залежи грязи, никаких сложенных горками костей, бурых пятен крови или разломанной мебели. Но уборка бы здесь все равно не помешала. Пылищи…
Я завертела головой, пытаясь заметить чудовище, но холл был пуст. Как-то не так я все это себе представляла. Мне казалось, стоит войти в ворота, и чудовище набросится на свою жертву. И в общем-то я не думала, что доживу до утра. Но теперь уже и сама не знала, чего ожидать. Может, чудовище ушло давным-давно, и несчастные жертвы погибают от голода в пустом заколдованном дворце?
— Здравствуйте! — я растерялась достаточно, чтобы утратить осторожность. — Есть тут кто?
Мне ответило слабое эхо. А после — тишина.
Помедлив на пороге, я осторожно направилась к лестнице. И замерла, услышав шаги.
Он появился на верхней ступени парадной лестницы, шагнув из темноты на свет. Красивый, неброско одетый молодой мужчина, даже скорее юноша. Высокий и гибкий, он остановился, небрежно прислонившись к перилам. И вид его, совершенно обычного человека, настолько меня удивил, что я растерянно осведомилась:
— А где чудовище?
— Перед тобой.
Красивый голос, лишенный каких-либо интонаций. Я даже не сразу поняла, что именно сказал незнакомец.
— Что?
— Я превращу твою жизнь в нескончаемый кошмар, — все тем же тоном сообщил он.
Не пугая, а констатируя факт. И в следующим миг очутился подле меня, невероятным образом за какое-то мгновение преодолев все разделяющие нас ступени. Я взглянула в его глаза и поняла, как глубоко ошиблась, приняв его за обычного человека. Его глазницы заливала чернота, в глубине которой тлели огненные угли, и это безмерно пугало.