Доктор Фоскатт взял теннисные туфли и вышел из спальни, придерживая серые фланелевые брюки. В коридоре обулся, почти бесшумно выбрался из дома и поехал в клинику.
Посреди ночи ему наконец удастся спокойно просмотреть свои записи. В такой час там никого нет, и если не заглянет доктор, дежурящий на вызовах, то до семи часов утра Фоскатт будет в клинике совсем один.
Пустая приемная выглядела очень странно, а дверь в аптечный пункт, предусмотрительно запертая на замок, смотрелась безмолвным упреком. Доктор отвел глаза от двери и направился в архив, где хранились карточки умерших пациентов и старые регистрационные журналы.
Карточку Айана Уотлама доктор доставать не стал. Записи в ней проверял и он сам, и полиция, и юристы из службы уголовного преследования. Даже представители защиты не усомнились в их содержании.
Регистрационные журналы лежали там, где положено, аккуратно составленные в стопку. Каждый был покрыт темно-синим переплетом с блестящей металлической спиралью. Фоскатт отыскал журнал того года, когда умер Айан Уотлам, и пролистал страницы за несколько недель и месяцев до его смерти. Фоскатт проверил все дни вплоть до Рождества и только тогда наконец сдался.
Он был прав. Никто из Уотламов в клинику за тот период не приходил. И все-таки доктор точно помнил, что где-то виделся с бедняжкой Элен. За несколько месяцев до гибели мужа она позвонила сюда в полном отчаянии. Она находилась в таком состоянии, что медсестра, дежурившая в приемной, упросила доктора поговорить с миссис Уотлам вне очереди, хотя он не одобрял такую практику и не консультировал по телефону во время приема пациентов.
Он отлично помнил то утро. Он беседовал с молодой Мэри Хаскетт об инфекциях мочевых путей и советовал ей каждый день выпивать по стакану клюквенного сока, затем ему пришлось прерваться и поговорить по телефону с Элен Уотлам.
Она никак не могла успокоиться и даже расплакалась, когда доктор посоветовал ей привести мужа на прием на следующей неделе, как того требовали установленные в клинике правила. В конце концов доктору пришлось сказать, что он сам заедет к ним в тот же день по дороге домой.
Доктор Фоскатт выполнил обещание. На некоторое время этот эпизод начисто выскочил у него из головы, а теперь память, будто в наказание, мучила его мельчайшими подробностями того дня. Он припарковался перед дверью Уотламов и запирал машину, когда из дома вышла Элен и, прихрамывая, двинулась ему навстречу. Под ее тростью хрустел гравий, и миссис Уотлам так торопилась, словно по пятам за ней несся несчастный Айан, разъяренный, как тысяча чертей.
Элен спросила, не могут ли они посидеть в автомобиле. Она не хотела, чтобы Айан услышал их разговор. Они сели в машину и долго разговаривали. Фоскатт искренне жалел ее и делал все возможное, чтобы помочь.
Мистера Уотлама опять донимала его крапивница. Айан страдал то от одной, то от другой ее формы уже много лет, а найти причину заболевания все не удавалось. Элен со слезами на глазах умоляла доктора попробовать какое-нибудь новое лечение.
Фоскатт отчетливо видел эту картину — Элен всхлипывает, а он сам сидит смущенный и смотрит на нее с сочувствием. Сейчас приближалось самое главное, и доктор почувствовал, что его лоб покрывается испариной. Именно это воспоминание будило его по ночам вот уже целую неделю и скручивало желудок всякий раз, когда доктор думал о нем в течение дня.
Он сказал Элен Уотлам, что недавно виделся с представителем одной фармацевтической компании, и тот дал ему образцы нескольких очень эффективных антигистаминных средств. Фоскатт сказал, что даст Элен одну упаковку, если она пообещает не превышать рекомендуемой дозировки.
Элен согласилась, и он дал ей упаковку из тридцати таблеток. Вот в чем было дело. Фоскатт не успел сделать запись в карточке Айана. Он собирался все записать, когда вернется в клинику после обеда, но потом начисто об этом забыл. Ну конечно, забыл, раз ни в регистрационном журнале, ни в карточке Уотлама нет никаких упоминаний о том незапланированном визите.
Что же это были за таблетки? Неужели астемизол? Доктор не помнил название фармацевтической компании, которая присылала к ним своего представителя на той злосчастной неделе. Хотя в регистрационных журналах название сохранилось. Фоскатт заглянул в справочник и прочитал, что астемизол выпускает одна из фирм, названия которых были в журналах клиники.
Фоскатт обхватил голову руками и закрыл глаза. Он подхлестывал свою память, как загнанную лошадь. Почему она молчала так упорно и так долго? Доктор подумал, что знает ответ и на этот вопрос.