— Прекрасно выглядите, — искренне произнес он, — как вас занесло на этот праздник абсурда?
— Спасибо, — она широко улыбнулась и подалась вперед, словно хотела поведать ему страшную тайну. — Пытаюсь сорвать праздник конкуренту. Он мешает моей цирковой труппе. А вы думали я просто так шпильки не надела?
Девушка кивнула на носки своих туфель, загнутые вверх. Она была искренне счастлива, что её кавалер самоустранился.
— Значит мы с вами на одной стороне, — Энтони улыбнулся в ответ, протягивая ей руку, — Энтони Хартман, журналист и не в меру саркастичный критик великих медиумов.
— Кристи Коул, — она уверенно пожала ему руку. — Я о вас много слышала. В основном от босса, и не спрашивайте, что именно. У меня язык не повернется это повторить.
— В таких ситуациях я стараюсь сильно не смущаться, — Энтони кивнул, — если про вас не говорят, вы обычный человек, если говорят хорошо, вы, скорее всего, умерли. А вот если говорят гадости… Это знак, что вы на верном пути. Помимо прочего, я ещё и скромный.
Он тряхнул головой, наливая в бокал вишневого пунша и протягивая ей.
— Какие планы на вечер?
— Составите мне компанию на этом празднике фарса? Только учтите, мой предыдущий кавалер не выдержал моего чувства юмора и смылся.
— Я думал, вы с отцом пришли.
— Флэтчер мой преподаватель, — Кристи искренне рассмеялась, принимая из его рук бокал. Энтони сразу подумал, что ему нравится её смех. У многих женщин это выходит жеманно или слишком наигранно, особенно при первом общении. В отличие от остальных, Кристи не пыталась с ним играть или кокетничать, и она не была в нем заинтересована.
Энтони помнил, как его зацепил сам факт безразличия Кристи и тепло улыбнулся, вспоминая момент их первого знакомства. В тот вечер они обменялись телефонами по его инициативе, а он вернулся домой после презентации и начал собирать информацию о человеке, который якобы мог общаться с умершими. Как показало дальнейшее расследование, этот человек был искусным лжецом и манипулятором. В подобных случаях работает целая команда, и зачастую люди даже не представляют, кто из их знакомых может дать «медиуму» информацию о них, о семье, об ушедших родственниках. Более гадкого способа заработка на жизнь Энтони и представить не мог, но и от морализаторства был далек. Он отвечал на их действия своими статьями, и не стеснялся в приведении фактов и результатов собственных расследований.
После её исчезновения у него не получалось писать, как и в самом начале карьеры. Предложения получались скомканными, рваными, а все остроумие сводилось к язвительному сарказму. Ричард заметил, что он «подвыдохся» и предложил взять отпуск, намекнув, что потрясения такого рода не проходят без последствий. От отпуска Энтони отказался, но творческий процесс продолжал буксовать, не желая идти в заданном темпе. Он назначал встречи и отменял их, упустил часть своих информаторов, и всерьез подумывал о том, чтобы бросить писать и заняться поисками Кристи, несмотря на данное ей обещание.
Несколько дней назад ему позвонил некий Майкл Уоллес, который сообщил, что у него есть информация по Бастеру и Марилле Коллинз. Это были псевдонимы реальной супружеской пары экстрасенсов из Айовы, колесящих по всей стране. Энтони вел за ними охоту до того, как угодил в больницу. Кипа материалов, лежавшая в верхнем ящике стола: газетные вырезки, интервью с «облагодетельствованными», а на деле облапошенными людьми и избранными проводниками духов, чьи гонорары уже превышали все допустимые пределы, не позволили ему отказаться от встречи. Давно пора прищучить этих гадов. Он перезвонил ему в конце недели и назначил встречу в небольшом кафе на Манхэттене, неподалеку от собственной квартиры. Ночью Энтони долго не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, вспоминал события последних месяцев. За пару часов до рассвета все-таки провалился в глубокий, тревожный сон и увидел Кристи.
«Не ходи к нему, Тони», — произнесла она.
Хартман проснулся с первыми лучами солнца, потому что забыл задернуть шторы. Свет бил в глаза, ослепляя, и Энтони ещё долго лежал в постели, пытаясь вспомнить, что же такого важного оставил за гранью сна. Как назло, это был случай из разряда «чистый лист». Его не оставляло ощущение, что он видел что-то важное, но вытащить это на свет никак не удавалось. Бросив взгляд на часы, он поднялся и направился в ванную. Договариваясь вчера с Уоллесом, Энтони напрочь забыл об обещании, данном Ричарду: к десяти заскочить в редакцию.
— 3 —
Ближе к назначенному времени Хилари почувствовала, что все её хладнокровие куда-то улетучилось. Вчера она была полна решимости, но сегодня это казалось просто смешным. Встречаться с психом, который якобы может помочь — не путь к спасению, скорее наоборот. Борьба с собой продолжалась несколько часов и шла с переменным успехом. Она мерила шагами выделенные ей апартаменты, нервничала и злилась на себя. То за собственную нерешительность, то за глупость. Её новая комната напоминала люкс пятизвездочного отеля. Больше всего Хилари понравилась двухспальная кровать и окно во всю стену, которое можно было занавесить тяжелыми шторами, а можно оставить открытым и наслаждаться видом на тропический парк и океан. Ей даже выделили скудный гардероб: пара балеток, джинсы, сменные футболки и два платья. Хилари остановила свой выбор на футболке и джинсах.
Выходя в коридор, она утешала себя мыслью, что просто идет в ресторан. Хилари и правда туда завернула по дороге, захватила с собой тарелку с малиновым муссом. Кормили здесь значительно лучше, чем в закрытом крыле. Вчерашний знакомый не появился ни во время завтрака, ни во время обеда, что только доказывало правоту её предположения. Он наверняка тронулся рассудком, и его держат на особых препаратах.
То же ждет и её в самое ближайшее время. Хилари размышляла об этом, разгуливая по смотровой площадке. Он наверняка вообще не придет, так что ей не о чем беспокоиться. Кроме как о собственных умственных способностях, которыми она пренебрегла ради иллюзорного спасения. Беспокоиться осталось недолго, шесть дней. Вместе с таявшим на глазах муссом, к которому она не притронулась, таяла и её надежда. С каждой уходящей минутой Хилари испытывала все большее разочарование. Она пришла вовремя, но Зака не было, и он не появлялся. Разве не этого она хотела на самом деле? Чтобы все оказалось ничего не значащей глупостью. Чтобы можно было смириться, забыть и оставить. Это гораздо проще, чем продолжать борьбу. Хилари понимала, что в глубине души надеялась на другое. Какая-то часть её отказывалась верить в то, что она просто сдалась, не попыталась ничего предпринять и что спустя считанные дни позволит посадить себя в клетку, как крыса-альбинос.
Хилари поставила тарелку прямо на пол и подошла к самому краю площадки. На мгновение ей показалось, что не будь здесь стекла, она могла бы шагнуть вниз. Казалось невероятным, что творившееся вчера могло обернуться картиной тропического Рая. В лучах заходящего солнца лазоревая, обманчиво спокойная поверхность океана стремительно меняла цвет. Она представила каково это, оказаться у самой кромки воды. Босыми ступнями ощутить уплывающий из-под ног песок, шагнуть в отступающие волны. Океанская волна не похожа на морскую, её сила не стремительная и резкая, а затягивающая, неотвратимая. Хилари помнила, что очень хотела побывать на океане снова, когда у неё появилась возможность выйти на берег днем, под утренние солнечные лучи. Ощутить их как согревающие, а не как обжигающие, несущие боль и смерть. Но она все время откладывала на потом, да и Джеймс не горел желанием покидать свою пожарную команду хотя бы на неделю. Он выкладывался на полную, спасая людей из огня и себя от собственных воспоминаний.
За последнюю мысль Хилари стало неловко. Она не должна была так думать. Они оставили прошлое в прошлом. Разве она сама всегда была ангелом? Хилари опустилась прямо на пол, скрестив ноги и продолжая наблюдать. Как вершины гор окрашиваются золотом, как огненные блики играют на зелени листьев. Было жестоко свои последние дни проводить в четырех стенах, не имея возможности вдохнуть влажный тропический воздух, провести рукой по траве, ощутить прикосновение соленой воды к коже. Так чувствуют себя дикие животные, посаженные в клетки на потеху людям.