— Предпочитаю совместные, — ответил Сэт и покраснел.
Беатрис с трудом сдержала смех, глядя на то, как сконфуженный профессор направлялся в сторону ванной.
Она прошла через весь номер, не снимая куртку, распахнула окно. По ощущениям до тепла в Петербурге было ещё дальше, чем в Канаде. После мягкой, теплой итальянской весны это казалось откровенным издевательством, но ей было не привыкать. Ощущения были странными, будто она очутилась в родном городе вне времени. Такой холодный, но по-прежнему безумно дорогой сердцу, каждым камнем, каждым годом, оставшимся в истории. Беатрис с трудом подавила в себе желание выйти из номера и отправиться бесцельно бродить по улицам, остаться наедине с ним.
Она вернулась в номер и устроилась на диванчике, положив голову на подлокотник. Уютный номерок категории «комфорт» идеально подходил для создания приятной романтической обстановки. По какой-то задумке шкаф с зеркальными дверями располагался прямо напротив двуспальной кровати. Иногда это бывает забавно.
Беатрис достала мобильный, испытывая смесь тревоги, сожаления и тоски, потому что не могла позвонить Люку. Ей просто хотелось услышать его голос, но связаться с ним сейчас не представлялось возможным. За семьсот с лишним лет Вальтер обзавелся недетской паранойей. Его лаборатория отрезана от материков не только километрами водного пространства, но отсутствием какой-либо связи с внешним миром. Пару раз в неделю сам Вальтер выбирался на материк, но все переговоры с момента её встречи с Сэтом так или иначе шли через Кроу. А он был не менее загадочен, чем самый известный агент британской разведки, и столь же претенциозен.
Погруженная в свои мысли, Беатрис даже не сразу заметила, что из ванной вышел Сэт, полностью одетый. О том, что профессор побывал в душе, говорили разве что его мокрые волосы. Интересно, он и в постели все делает под одеялом в одной скромной позе?
— Собирайтесь, сейчас пойдем гулять, — поставила его перед фактом она, сбрасывая куртку и расстегивая рубашку, — но сначала я последую вашему примеру.
У Сэта был такой взгляд, что Беатрис решила не добивать его и продолжила раздеваться уже в ванной.
— Хорошо, — донеслось из-за двери.
В душе Беатрис включила воду потеплее, с наслаждением стоя под сильным потоком воды. Какие бы чувства ни охватывали её при каждом посещении родного города, она старалась с ними справляться. Оставлять прошлое за спиной, не тащить с собой его лишний груз — первое правило выживания в их мире. Иначе рано или поздно оно сведет тебя с ума на пару со временем. Или убьет.
Забыть Сильвена не получалось, несмотря на то, что обе их встречи были похожи на сновидения: непонятные, затертые в памяти до отрывочных эпизодов. В отличие от загадочного мужчины, который продолжал ей сниться, но не спешил объявляться, Дмитрий Воронов был реален. В Петербурге его скандальная репутация закрыла молодому офицеру путь во многие дома.
Беатрис познакомилась с ним спустя год после столь неординарных событий, на благотворительном приеме, устраиваемом матушкой. Благотворительность была ширмой для устройства личной жизни Кати. Сестра, в отличие от Беатрис, обладала покладистым характером, и родители не сомневались, что сосватают ей отличную партию. О том, что старшая дочь когда-либо покинет их дом, они и думать забыли, или же утратили на то всякую надежду.
Беатрис склонна была приписать эту заслугу собственному поступку, нежели чем влиянию загадочного Сильвена. Она злилась на него за то, что он так просто исчез из её жизни, оставив о себе лишь воспоминания и чувство влюбленности, от которого Беатрис всеми силами старалась избавиться. Но чем больше она старалась, тем больше увязала в нем. Она переспала с Жаном исключительно ради интереса, и испытала страшное разочарование. У гувернера были манеры и умения молоденького жеребчика, но Беатрис сомневалась, что все жеребцы столь же неопытны, сколь этот худощавый французишка.
Репутация Дмитрия — развратного петербургского повесы, заинтересовала Беатрис. Оказаться в их доме ему случилось лишь благодаря родству с именитым дядюшкой, сватом со стороны жениха для Катерины. Дамы в его сторону не глядели, гордо отворачивались, прикрывая лица веерами, стоило Дмитрию появиться рядом. Мужчины сторонились вести с ним долгие беседы, дабы избежать негодования со стороны общества и собственных жен.