Сама комната собраний тоже несколько преобразилась. Стулья были развернуты к камину, в котором уютно тлели угли. Сиденья расставили ровными аккуратными рядами по пять мест в колонне. Свободное место впереди (под сцену) очертила кислотно-желтая липкая лента. По центру установили трибуну с микрофоном.
Недельные собрания обычно проходили здесь же, но малыми группками (по тридцать — сорок человек в несколько смен). Тогда все рассаживались на выставленные кругом диванчики, болтали, смотрели мотивационные фильмы, слушали музыку, делились тяготами токсикоза и найденными решениями.
Сейчас же большинство гостий сидело порознь, изучая экраны гаджетов. Вера не узнала никого из присутствующих, потому поступила так же — села в стороне и достала планшет. Но не успела она снять блокировку экрана, как слева плюхнулась круглая аки шар Банузина. Изумрудно-зеленое платье в пайетках обтягивало её огромный живот так, что казалось еще секунда и ткань с треском расползется. Глаза были жирно подведены переливающейся зеленой подводкой, скулы - густо обсыпаны блёстками - всё в лучших традициях моды. Смотрелась она, без преувеличений, прямо-таки сиятельно.
- Ой, Верочка, выглядишь — чудно! - взвизгнула Банузина и оглушительным шепотом добавила, - Волнуешься небось, да? Я знаю, это твое первое собрание! Скажу по секрету — будут представлять!
Она зычно загоготала, толкая девушку локтем, а отсмеявшись — заныла:
- Так кушать хочется... Мне кажется, мне не докладывают порцию... Хочу побеседовать об этом со своим врачом. Месяц назад он увеличил для меня норму, но что-то не похоже, чтобы что-то изменилось!
Она обиженно надула губы и вопрошающе взглянула на Веру, уверенная в своей правоте. Та ответила:
- Складывается ощущение, что после родов ты хочешь породниться с бегемотами!
На минуту повисло растерянное, неловкое молчание. Банузина сдвинула брови, что-то прикидывая, а потом вновь громогласно расхохоталась.
- Ой не могу, с бегемотами! Ты такая смешная, честное слово!.. Это такие с ноготочками, да?
Каждую минуту прибывали новые гостьи. К девушкам подсели сразу несколько впорхнувших стайкой Избранных и разговор сделал новый виток.
- Ооо, эта изжога! - капризно собрав губки, вещала Аза. Она всегда начинала разговор первой, потому что считалась красавицей.
- Да-да, - дружно-понимающе посочувствовала вся компания.
- И эти отеки, мама миа! Я уже как надувной матрас! - подхватила Алина, как-то тихо и виновато. Ее одутловатое, оплывшее лицо выражало крайнюю степень измождения. Она сидела, вытянув вперед толстые как бочонки, раздутые ноги и тяжело дышала.
Не обратив никакого внимания на эту жалобу, миловидная Яна продолжила перечисление «профессиональных» недугов.
- А я вчера так плохо спала!
У нее был довольно большой, не соответствующий сроку живот и, очевидно, это ужасно досаждало:
- На бок не перевернуться, на спину не лечь! Е п р с т! Пол-ночи дремала сидя!
- Ты хотя бы спала! - эмоционально перебила Настя: хрупкая с едва заметным острым животиком. - А мне вот уже неделю снятся кошмары. До того страшные, что уже и засыпать страшно...
- И что снится? - полюбопытствовала, подобравшись, Банузина.
Она на протяжении всего разговора что-то тайком пережевывала, но сейчас даже вроде бы отложила снек.
- Ну... Раз вот снился младенец. Он лежит у мусорного бака, завернутый в грязное тряпье, и будто я подхожу и беру его, а он замерзший... То есть мертвый.. младенец, синий весь и глаза открытые - в инее. Но тут он, как-то, не знаю... начинает мне грудь сосать, жадно так... а глаза мертвые, но смотрит будто на меня. И я чувствую холод жуткий, страшный и не проснуться никак...
Она сглотнула. Пробежалась испуганным взглядом по лицам собеседниц.
Все молчали.
- А в другой раз приснился кадр из фильма, который нам на прошлой встрече показывали: где дети вокруг женщины носятся, орут, что есть мочи и дёргают, и плачут, и требуют! И вдруг все исчезли и стою я одна, а напротив — мальчик. Смотрел, смотрел большущими глазами, да как закричит-заплачет и на шею мне кинулся, вцепился ручонками - не оторвать, плачет и что ли царапает меня… Больно... Я увидела штырь из стены торчащий, разбежалась и его прямо на этот штырь... И он затих, ручонки разжал, и смотрит на меня... и этот взгляд... он...
Стройной вереницей, шелестя золотистыми мантиями, вошел и встал на сцене хор. Избранные в зале болтали о разных мелочах. Громко и беспардонно хохотала толстушка слева.