Зажегся на груди амулет, успокоил волновавшегося внутри Киара и дышать стало чуточку легче... Кто-то помог сесть, Маро отдавал приказы, а Арман впервые пожалел, что не взял с собой Лиина. Пусть даже и раненого Лиина. Где он теперь найдет целителя! Да еще такого, которому можно было бы доверять!
Его била дрожь, раны, казалось зажившие, горели огнем, а каждый вздох опалял грудь болью, будто воздух был раскаленной лавой.
— Только не на алтаре! — прошипел кто-то, и Армана грубо стянули с холодного камня и силой усадили на пол.
Маро придерживал за плечи, пытался напоить каким-то зельем и тут... в спину ударила, окатила прохладной волной знакомая сила.
— Что вы здесь делаете, Элизар? — спросил Арман, когда приступ боли отхлынул, оставив тупое равнодушие.
Он мог дышать... он наконец-то мог дышать! Но виссавийцам лучше не знать, что он делал в этом храме. Лучше не знакомиться с Киаром. А тем более, лучше не посещать храмы Айдэ. Так как же вождь тут оказался?
— Мы отпустили с тобой Лиина, чтобы он мог тебя подлечить, — ровно, будто ничего важного не происходило, ответил Элизар. — Так как он не в состоянии тебе помочь, я подумал, что могу быть полезным. Что здесь происходит, Арман?
— Раны... раны открылись, — пробовал успокоить вождя Арман, но где там!
Арман был не в том состоянии, чтобы правильно подбирать слова, Элизар же был не настолько глуп, чтобы не увидеть очевидного. Он схватил Армана за подбородок, заставил заглянуть себе в глаза и содрогнулся от увиденного:
— Ты что наделал!
— Я думаю, нам всем лучше сделать вид, что вы этого не видели, — осторожно заметил Арман.
— Другим будешь указывать, наместник, — ответил вождь, отпуская Армана. — Сейчас ты мой племянник и сделаешь то, что я скажу. Мы возвращаемся в Виссавию, немедленно, и пробуем исправить то, что еще можно исправить. Я пришлю к тебе лучших целителей душ.
— Чтобы избавиться от Киара? — засмеялся Арман.
Знает он их исцеление! Наслышал!
— Думаешь, есть теперь кто-то, кто сможет тебя от него избавить? — криво усмехнулся вождь. — Должен тебя разочаровать, племянник...
— Я вам не племянник...
— Ты глупое дитя, — оборвал его вождь. — Подумай, как ты это будешь объяснять повелителю и Миранису.
— Меня уже давно никто не называет ребенком, — вновь не дал ему продолжить Арман. — Да и не годитесь вы мне в отцы. И объяснений у меня вы требовать не в праве.
— А мне? Мне вы объясните? — тихо спросил молчавший до сих пор Маро, и Арман выругался про себя: в пылу ссоры он и забыл о присутствии хариба повелителя.
Элизар усмехнулся, в огромном храмовом зале стало вдруг тесно, и Арман с трудом поднялся с земли и ответил:
— Думаю, вы и сами все поняли.
Маро побледнел, покачнулся, будто его ударили:
— Арман! Ты понимаешь, что натворил! Сейчас не время...
— Боюсь, если я это не сделаю сейчас, — прошипел Арман, — то будет поздно. Если мы проиграем, то боги отвернутся от Кассии. Чем это закончится, надеюсь, никому объяснять не надо. Когда падет Кассия, Виссавия тоже не останется прежней. Это только вы, виссавийцы, предпочитаете не вспоминать, что Виссавия наша часть и от нас очень сильно зависит.
— Арман! — оборвал его Элизар.
— Вы взвалили на меня и брата очень тяжелую ношу, — продолжил Арман. — А сами сдались. Еще смеете от нас чего-то требовать?
Элизар вздохнул и покачал головой. В полумраке ритуального зала его взгляд подернулся печалью, и Арману стало стыдно за свои слова. Элизар так сильно теперь напоминал Эрра. Напоминал этим раздражающим пониманием, ошеломляющим милосердием. И стало вдруг понятно, почему Виссавия так за него боролась. За некоторых людей стоит побороться. Надо намекнуть Эрру, что хватит уже обижаться на дядю. Прошлого не изменишь, в будущем — ссоры по пустякам будут слишком большой роскошью.
— Хорошо, я сделаю как ты хочешь, — прошептал Элизар. — Но сначала ты воспользуешься помощью целителей. И давай договоримся, мальчик мой. Пока я жив, я буду вмешиваться во все, что касается моей семьи и Виссавии. Тебе придется с этим смириться.
Арман хотел возразить, что он не семья Элизара, но не стал.
— После еще одной встречи, — ответил Арман и предпочел не замечать недовольного взгляда вождя. Дяди. Дяди ли?
Его ждали Лиин, наемники и Зир. Ждали, чтобы услышать приговор. И даже не от него, от Киара и Айдэ. Потому что Рэми может сколько угодно играть в милосердие, но Айдэ милосердным не будет: наемники должны заплатить за каждую каплю пролитой крови, и Арман предоставит им такую возможность.