— Я дам вам немного сил, — спохватился Маро.
— И не будете мне мешать?
— Теперь уже поздно что-то менять. Я надеюсь, вы знаете, что делаете... Но повелителю я доложу. Думаю, вам надо приготовится к его гневу.
Арман знает, что делает? Ему бы такую уверенность. Он пошатнулся от внезапного приступа слабости и скривился, когда вождь вновь его подлечил. Он с удовольствием бы сейчас не дразнил Киара и не пользовался бы помощью виссавийцев, но Лиин не оставил ему выбора. Вот так идеальный план... идеальный ли?
Армана вновь вырвало, и это в священном месте, вновь заволновался внутри Киар, а по венам непривычно потек синий туман... проклятый телохранитель наполнял Армана силой. Силой, которая пугала и в то же время радовала. Как и радовал тихий, спокойный голос внутри: «Успокойся, носитель. Иначе нам обоим будет плохо».
«Если бы я мог...»
«Я тебя ни к чему не принуждал».
Арман знал это, боги, знал! Амулет на груди нагрелся до болезненного жара, уже не вспыхивал, а горел ровным светом. Маро вздохнул и вновь подкрепил Армана своей силой и прошептал ему на ухо:
— Вам нужно немедленно увидеться с повелителем и телохранителем! Изменения в вашем теле неконтролируемы, вам может понадобится помощь.
— «Может» не значит, что понадобится, — прохрипел Арман.
— Хотите с ума сойти? Думаете, нам всем это сейчас поможет?
Арман не хотел, но, может, телохранителю смерти этого и надо? Если носитель сойдет с ума... Арман видел повисший вопрос в глазах вождя Виссавии и Маро, но в то же время... вздохнул с облегчением, выпрямился и сказал:
— Если бы он хотел свести меня с ума, то уже это бы сделал, не так ли? Мы не связаны ни привязкой, ни ритуалами, ни узами двенадцати, ничем. Но Киар пока только помогает, а не мешает.
«Наконец-то ты это понял...»
— Возможно, в будущем это изменится. Но мой брат всегда повторял, что двенадцать это дар богов для повелителя. Надеюсь, повелитель тоже об этом вспомнит и не сильно меня накажет за дерзость.
Киар молчал, но Маро молчать не стал:
— Ты осмеливаешься крити...
— Да, осмеливаюсь, и я готов к его гневу, — оборвал его Арман. — А теперь, если вы уж заменяете мне хариба, не могли бы вы привести мой наряд в порядок, — он бросил презрительный взгляд на заляпанные кровью и рвотой одежды. — У меня еще одна важная встреча.
— Тебе лучше бы вернуться в Виссавию, — вмешался вновь вождь.
— Мне лучше бы закончить то, что я начал. Иначе все, что я сделал до сих пор, будет напрасной жертвой. Мы ведь этого не хотим, Элизар?
«Мне нужна твоя помощь, Киар».
«И ты ее получишь».
Боги, аукнется ему доверие телохранителю смерти, ой аукнется! А хуже всего, что Киар чувствовал все сомнения, читал в душе носителя, но молчал. И это молчание было страшным. Арман не знал еще, чего на самом деле хотело полубожество, не знал, на что оно надеялось, не знал, как воспользуется данной ему свободой и оказанным ему доверием. Он только мог надеется, что не совершил роковую ошибку.
Наместник повелителя, тот, кому подчиняются все высшие маги Кассии... если бы Киар только захотел...
«Успокойся, Арман, ты не о том думаешь».
«Прости...»
«Ты всего лишь человек, вы, люди, увы, такие», — горько ответило божество. И замолкло. А Арману вдруг стало почему-то стыдно. За себя, за людей, за Кассию. Но обратного пути не было. Теперь можно было идти только вперед. И Арман шел, шаг за шагом, преодолевая все так же мучившую его слабость. Почему так сложно? Почему послушное всю жизнь тело отказывается подчиняться? Только ли ранение тому виной, или... Об «или» думать не хотелось.
Маро больше не возражал, вождь все так же не отходил от Армана ни на шаг. Подпитывал его силами и в купальне, и в обширной гардеробной, и в зале, где было так многолюдно и так тихо. Эти люди ждали слишком долго. Они склонились перед Арманом как волнующееся, бесконечное море, и Арман начал говорить. Он не уговаривал. Он не шантажировал. Он давал им выбор — либо уйти с ними под щит, либо...
— А выбора-то нет, — прошептал Зир. — Ты со своей «добротой» более жесток, чем наши проклятые боги. Моих людей и так немного.
Арман и не думал отвечать, он показал. Шумящий поток синего огня, бесконечная стена, за которой был покой, а перед... блуждающий поток неприкаенных душ. Поникшие плечи, потухшие глаза, гримасы отчаяния. Все безликие, одинаковые, ожидающие. Кто всего лишь несколько дней, кто годы, кто века. Множество умоляющих, стонущих под гранью душ...