— Что ты хотел сделать?
— Рэми... — выдохнул Миранис, не зная, как объяснить все телохранителю. С чего начать. Да и можно ли это было объяснить?
— Ты осмелился поднять руку на моего тяжело раненного брата? Мерзавец!
И ударил еще раз.
Больно. Не щадит, хорошо, что кости не переломал. Или переломал? Миранис уже ничего не знал. После второй волны болело все. Принц слизал с губ кровь, но глаз так и не открыл, продолжая сидеть на полу и безвольно подпирать стену. Как это объяснить, боги?
— Наследник! — вмешался подоспевший Арам. — Наследник, я прошу тебя! Достаточно! Ты же не хочешь убить принца? Твой гнев...
... всполошил Виссавию. Вновь била в окна буря, ломала ветви, сгибала деревья. Вновь выла и сотрясала замок упругими ударами. Вновь бесились проклятые звери! Орали за окном, перекрикивали ветер птицы, зашипел в углу спящий до сих пор мирно Рык, запищали откуда-то выползшие крысы. Но страшнее всего был запах его силы... пряный... кассийский... и ледяное спокойствие в его голосе:
— Миранис и остальные кассийцы не могут покидать твоего замка. Я забираю Армана.
— Ты не можешь его забрать, — попытался возразить Миранис. — Ты не понимаешь...
— Попробуй меня остановить, мой принц, — засмеялся Рэми и... все вмиг стихло.
Тишина давила на плечи страшной бедой. Исчезли крысы, вмиг заткнулись птицы, улегся ветер. Виссавия восстанавливалась на глазах, но в душе Мираниса все так же бушевала буря. Теперь-то что?
Бросился к принцу, засуетился рядом хариб. Что-то говорил, но Миранису было не до его болтовни. Не до собственной боли. Внезапная темнота в покоях Армана была невыносима. А еще более невыносимым был виссавийский целитель, опустившийся перед Миранисом на колени.
— Он тебя прислал? — спросил принц.
— Вождь.
— Вы же понимаете, что Арман сейчас для Рэми опаснее, чем я. Понимаете, так почему ничего не делаете? Киар в нем пробудился, Рэми ранен и опустошен...
— Я лишь целитель, принц. Все, что касается наследника, решает вождь и совет.
— А вы ничего не сделаете?
— Вы зря беспокоитесь о нашем наследнике, принц.
— Он мой тел
охранитель. Арман мой друг.
— Так ли?
Миранис безвольно опустил голову на ладони и вплел пальцы в волосы. Телохранитель, который его ранил. Друг, которого он должен убить. Долбанная все же жизнь у наследного принца Кассии.
— Уходи, — прохрипел он.
— Он сломал вам два ребра, принц. Рана на вашем бедре глубокая, вы истечете кровью, если вам не помочь. Если вы откажетесь от моей помощи, я буду вынужден побеспокоить вождя.
Только Элизара тут и не хватало. Значит, все же сломал. Вот почему так болит. Его чуткий, эмпатичный целитель сходу сломал ему два ребра. А если бы убил? Так же ушел бы и не оглянулся?
Ты так сильно зол, Рэми? Так почему Виссавия молчит?
***
Когда Рэми очнулся, он некоторое время не мог понять ни где он, ни как тут оказался. Последним, что он помнил, было утро в покоях брата, разговор, дальше... темнота. Впрочем, темнота стала уже почти привычной. Даже с повязкой на глазах Рэми быстро сообразил, что он не в замке Арама, а, судя по всему, в храме богини, на холодном каменном алтаре, густо изрезанном рунами. Но удивляло и поражало не это: рядом с алтарем тревожным красным горела аура, в которой Рэми с нарастающим беспокойством узнал... Нара.
— Что случилось? — спросил Рэми, резко садясь на алтаре.
Голова сразу же закружилась, но отдыхать сейчас, судя по всему, было некогда.
— Мой архан... — выдохнул Нар.
— Я не хочу знать, как я тут оказался. Пока. Только скажи, почему ты перепуган и почему осмелился прервать какой-то ритуал, — что за ритуал, кстати? — Что с Арманом?
Потому что только по одной причине Нар осмелился бы сюда прийти. Если с Арманом случилась беда.
— Спаси моего архана, прошу... — взмолился Нар. — Принц... принц его убьет. Спаси, прошу! Только ты можешь его остановить, больше никто не осмелится. Спаси, мой архан!
Рэми больше ничего не спрашивал. Он с трудом поднялся с алтаря и замер на миг, переждав приступ слабости. Глаза ему были не нужны. Сила, еще не восстановившаяся до конца, очерчивала предметы неяркими контурами, а ауры людей — сияющими пятнами. Телохранители. Кадм, Тис, Лерин. Еще и Вирес. Все спят на алтарях, погруженные в глубокий магический сон. Арман... Рэми нашел его мыслью и невольно отшатнулся. Что-то не так... совсем не так. Он сам создал переход, вышел в спальне Армана и быстрее, чем мог даже подумать, отшвырнул фигуру с мечом от брата. Лишь спустя биение сердца, понял кого отшвырнул и содрогнулся.