Он еще не верил, что это Мир пытался убить Армана. Не хотел верить. Но в то же время и ошибиться не мог. Аура Мира, знакомая до боли, горела темными всполохами, будто Миранис был виноват и хорошо об этом знал. Даже слова его...
У Рэми не было сил злиться. Не было сил выяснять, что случилось с его принцем. Миранис был немного помят, но жив, а вот Арман...
Брату, несмотря на кокон дяди, стало намного хуже. Золотистая и чистая аура его погасла, сознание то и дело ускользало, и Рэми не мог понять причины...
Дядя обещал, что Арман будет жить. Человек же на кровати умирал, и не Миранис был этому виной. С Миранисом он разберется позднее.
Он перенес брата в замок дяди, в когда-то принадлежавшие ему покои. Сам устроил на кровати, не подпустил никого из подоспевших целителей, и вздрогнул от знакомого голоса с незнакомыми холодными нотками:
— Вот как. Ради брата ты готов даже пойти против своего принца?
— Почему Миранис хотел убить тебя? — спросил Рэми, кутая брата в новый, густой кокон своей силы.
— А ты как думаешь?
Рэми замер и вновь отшатнулся. Ужас, который испытал он, перерос в яростный восторг, испытанный Аши. С трудом сев на краю кровати, Рэми облизал ставшие вдруг сухими губы, вновь бросил взгляд на блеклую ауру брата, и осмелился все же спросить:
— Как?
— Он сам так решил.
Сам? Зная, что перенес Рэми, приняв в себя Аши? Зная, что и повелитель, и Миранис не пощадят еще одного проклятого телохранителя? Зная, что он сам не маг, и что изменения в его теле могут быть смертельными? Арман, мать твою ж так! И как теперь Рэми справится с этим в одиночку! На Мираниса, судя по всему, рассчитывать нельзя, на повелителя тем более. Другие телохранители пока спят, но и им Рэми сейчас не мог доверять.
Потому что понимал, умом, что Киар опасен. Душой не хотел ранить ни Армана, ни брата Аши.
Мы постараемся, Рэми.
«Это будет нелегко».
Знаю. Но мы постараемся. Это не только твой брат... Киар и без того настрадался. Я не могу предать его еще раз... пожалуйста, Рэми.
— Киар, — выдохнул Рэми.
— Ты, вижу, не рад, — раздалось с кровати.
Рэми встал, медленно прошелся по комнате и остановился перед окном. Там шуршал по ветвям легкий дождик, сбивал лепестки с цветущих магнолий. Там Рэми когда-то бегал по запутанным тонким дорожкам, смеялся на руках деда и старшего дяди. Тогда все было таким чистым, светлым и понятным. А теперь?
— Не так... — прошептал он, — это должно было быть не так...
— А как? — холодно спросил божество. — Ты ведь всех спасаешь, не так ли, наследник Виссавии? Так почему, спасая Аши, ты забыл обо мне! Я менее достоин спасения? Целитель судеб! Вспомнил бы ты обо мне, если бы я не был вам нужен, скажи!
Рэми знал ответ на этот вопрос, но...
— Один друг мне сказал, что я не могу спасти всех, Киар. Ты не можешь меня винить за чужие ошибки. Это не я пленил тебя. Не я убил тогда Нэскэ. Не я восстановил против себя род повелителя.
— Ты их оправдываешь?
— Нет. Я и себя не оправдываю. Аши во мне рад тебе, Киар. Его сердце болело за тебя, ты это знаешь.
— И меня опять чуть было не убили?
— Я не позволю тебя убить. Если тебе суждено умереть, я умру вместе с тобой.
— И погрузишь этот мир во мрак? — засмеялся Киар.
— Зачем спасать мир, в котором убивают близких? Арман брат мне, ты брат Аши, мы оба сделаем все, чтобы ты жил. Или умрем вместе с вами.
— Ты сумасшедший, — выдохнул Киар. — Ты несешь в себе душу одного из двенадцати, ты соединен с Миранисом узами богов, и ты осмеливаешься противиться этим узам? Принц не даст тебе умереть. Он заставит тебя жить.
— Не заставит.
— А если?
— Больше ты не будешь один, Киар, хватит. Миранис может вернуть мое тело, но душа моя останется с братом. А душа Аши с тобой. Никто не сможет нас вернуть, если мы этого не захотим. Только Единый властен над нашими душами.
— Мы живем ради Нэскэ...
— Мы живем ради себя, Киар, — возразил Рэми. — Всегда так было.
— Но узы богов... я уже чувствую их в Армане! Чувствую, как они оплетают, как подавляют волю, как вновь заставляют ему служить! Как ты можешь этого не чувствовать, скажи? Ты, привязанный к нему ритуалом!
— Хочешь, я разорву твои узы? — спокойно спросил Рэми.
— Ты... — выдохнул Киар. — Ты... осмелишься? Но Единый сам...
— Не сам. Ваши узы это ваша любовь к Нэскэ. Скажи только слово, и я уберу эту любовь. Ты станешь свободным. Тебе больше не придется возвращаться в ритуальную башню. Не придется служить роду повелителя. Не придется возрождаться в слабых человеческих телах. Не придется терпеть унижение предательства. Одно только слово...