Но мужчины ее уже не слушали, будто в один миг она стала невидимой.
— Ты забываешься, вождь, — спокойно ответил Кадм. — Я никогда не пробовал убить Рэми, даже когда не знал, что он твой племянник. Так почему сейчас я должен стремиться убить его брата?
— Чего же ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты впустил в Виссавию повелителя и его телохранителей.
— Чтобы они убили Армана?
— Нет. Чтобы они помогли Рэми. Давай честно, вождь. Арман никогда не был высшим магом, его телу сложно выдержать силу Киара. Рэми, конечно, поможет, но какой ценой? Ценой полного опустошения? И без того раненный и обессиленный после недавнего ритуала? Мы надолго лишимся целителя судеб, можем ли мы сейчас себе это позволить? Мало того, мы лишимся доверия Киара.
— Будто у вас было это доверие, — усмехнулся дядя. — Киар и без того...
— Верно. Времени нет, ни у кого из нас. Пойми, вождь, мы не можем сейчас позволить потерять кого-то из них. Рэми и Арман носители душ двенадцати. Наши братья. Ты должен позволить нам самим...
— Миранис...
— Миранис идиот, ты прав. Мы ненадолго оставили его без присмотра, а он сглупил. Это правда. Но мы не собираемся глупить. Повелитель — носитель Нэскэ. Сейчас только Нэскэ может все исправить. Но для этого ему надо пробиться сначала через щит Виссавии, потом через щит Рэми. Это так необходимо? Я понимаю, мы в очередной раз вынудили Рэми защищать одного из двенадцати, это наша вина. Нам все и исправлять. Тебе же не стоит лишать племянника верных союзников. Вернее, чем мы, у него не будет.
— А ты что думаешь, девочка? — мягко спросил дядя.
Девочка, значит? Мужчины! Сначала поцапаются, а потом ей расхлебывай. Но Лия знала ответ на вопрос дяди, давно уже знала:
— Если бы мой брат не доверял им, он никогда бы не оставил меня и Лиина в замке Арама.
Кадм хмыкнул, дядя глянул на него неприязненно и все же приказал:
— Пустить в Виссавию повелителя Кассии и его телохранителей.
***
В эту ночь Деммид даже не пытался уснуть. В верховном храме он долго стоял на коленях перед статуей Радона. Думал. Вспоминал каждый свой шаг, каждое свое слово, каждый вздох. Благодарил Радона за огромную честь быть носителем Нэскэ и просил дать мудрость, чтобы нести эту ношу достойно. Он столько раз ошибался и теперь не имеет права на ошибку… он мог только ждать, пока его послы работали с хранителями вести Виссавии. Упрашивали, уговаривали.
Он должен попасть в Виссавию. Должен увидеть Армана. Должен исправить то, что еще можно исправить.
- Отец мой, скажи как? – прошептал он и медленно поднялся, почуяв за спиной чужое присутствие.
- Прости, что потревожил, повелитель, - мягко сказал укутанный в коричневое виссавиец. – Мне сказали, что это срочно. Открыть переход в Виссавию прямо сейчас?
- Только для меня?
- И для ваших телохранителей. Если вы захотите их взять.
- Вождь так легко согласился?
- Ваш сын пытался убить Армана, - повелитель вздрогнул. – Его остановил целитель судеб, вы понимаете, насколько это все усложнило?
- Возможно, - прошептал Деммид, призывая телохранителей. Теперь он знал, что делать.
19. Деммид. Решение
Это злой сон. Во сне все дико, алогично и нет смысла задавать вопросов. А вопросов было множество: как Лерин оказался в храме Виссавии? Почему его привели сюда виссавийцы чуть ли не под конвоем? Почему Миранис молчалив и нахмурен, а Тисмен смотрит таким же непонимающим взглядом? И где Кадм?
Последний вопрос Лерин сказал вслух, и, на его удивление, Миранис изволил ответить:
— Пошел к моей жене.
— Зачем? — продолжил осторожный опрос Лерин.
— Чтобы навестить целителя судеб.
— Зачем так сложно? Кадм сам не мог...
— А ты попробуй. И узнаешь.
Лерин попробовал. Сначала он попробовал найти Рэми мыслью, но наткнулся на дивную стену. Ломать ее не хотелось, потому Лерин сходил в покой Рэми, но названного брата там не оказалось. Как и в покоях Армана... да и самого Армана...
— Куда делся старшой? — поинтересовался Лерин, вернувшись в покои Мираниса. И сам не поверил, что его обеспокоила судьба какого-то оборотня.
— Ну... — изменился в лице Миранис. — Видишь ли...
— Да расскажи ты! — не выдержал Лерин.
И Миранис рассказал. Ой рассказал. Так рассказал, что молчаливому Тисмену пришлось сесть, а Лерин сжал до хруста зубы. А когда Кадм позвал, да еще и телохранителей, но не своего принца, Миранис и вовсе взвился:
— Опять скажете, что мне не стоило вмешиваться? — Хотя его никто и словом не попрекнул. — Что я всего лишь пустой сосуд, ожидающий Нэскэ, в то время как Арман один из вас, да?