– У нас все меньше времени, – выдохнул Рэн. – Обещай мне… если кто-то из них явится в поместье, ты сразу уйдешь в Виссавию.
– И выдам себя?
– Ты и так выдашь, – тихо ответил Рэн. – Не думаю, что вождь разгневается. Вот если с тобой что-то случится, если кассийцы уничтожат тебя не разобравшись…
– Я понял, – прервал его Деран. – Обещаю.
И вернулся к своим бумагам, спокойно вернулся, будто был для этого создан. Что-то черканул на одной, что-то пометил на другой, погрузившись в работу и ничего не замечая. Рэн лишь вздохнул: хранители дара долго не могли решить, чего в Деране больше – дара целителя или хранителя знаний. Решили сделать из него целителя, потому что этот дар был важнее для Виссавии, и Рэн так гордился этим решением. Гордился тем, что его брат быстро стал младшим целителем, стал выходить из Виссавии. Завидовал ему. И только теперь подумал вдруг, что с бумажками Дерану было бы безопаснее…
– Запри дверь и никого не пускай, – сказал Рэн, поправляя плащ. Уходить никуда не хотелось, но и приказа вождя он не выполнить не мог.
Деран улыбнулся губами Армана и съязвил:
– Как будто для высших магов двери это препятствие.
– Не осмелятся. Я скажу, что ты отдыхаешь и прикажу тебя не беспокоить.
– Не суетись, – спокойно ответил Деран. – Я не кассийская архана и сам справлюсь. Если что в один миг окажусь в Виссавии. Как тебе и обещал.
– Деран… будь осторожен…
– И ты будь осторожен. Помни, мы в чужой стране. И люди тут чужие. Они думают иначе, они живут иначе. Они даже дышат иначе.
Рэн лишь пожал плечами и удалился из покоев Армана. Задумчивый, он вышел во внутренний двор, накинул на голову капюшон плаща, пытаясь укрыться от холодных и частых капель. Дождь все еще шуршал по крыше стоявшего рядом сеновала, смывал с двора грязь и темнил деревянные стены. Обходя лужи, Рэн подошел к конюшне и остановился, когда из двери вышел ему навстречу, поклонился худенький, маленький конюх:
– Нар, когда же архан к Искре пойдет? – тихо спросил он. – Совсем ведь лошадку замучил… шкура у него потускнела, взгляд какой-то дивный, будто затравленный. Но архан сказал ждать, лошадка и ждет… сколько же можно? Бедняжка. Мы ее даже вывести не можем, прогулять, пробежаться, она же никого кроме Армана к себе не подпускает. А ведь раньше архан сам ее кормил. Сам за ней ухаживал, сам ее выгуливал, сам чистил… Ты бы поспрашивал, а? Жалко животинку. Хоть и магическая тварь, страшная больно да злобная, а все равно живая же… да и архан нам голову оторвет, если что случится.
– Поспрашиваю, – нетерпеливо ответил Нар. – В город мне надо, коня дашь?
– А на Искре… – обрадовался было конюх, но Нар его одернул, понимая, что магического коня его маскировка обманет вряд ли:
– Не на Искре. Дай кого поскромнее, не хочу привлекать внимания.
– Ну хоть сам к коню пойди…
– Может быть, когда вернусь. К архану лучше сейчас не ходи. Попадешь под горячую руку, жалко будет…
Конюх сглотнул нервно, от него повеяло душным страхом. Усилился дождь, журчала вокруг, лилась в канавы, вода, бежала бурливыми потоками к недалекой речке, и Рэн с тоской вдруг подумал, что настоящий Арман не заслужил. Ни этого удушливого страха, ни этого недоверия.
Дождь все лил и лил, пока Рэн летел на быстроногой лошадке по разбитому колесами городскому тракту. Объяснять у ворот ему не пришлось – один взгляд, и дозорный пропустил, кивнув едва заметно, а столица навалилась на плечи гомоном, приглушенным стуком дождя. Дождь не мешал ни снующим вокруг горожанам, ни торговле в лавках, ни вертким разносчикам. Рэну на каждом шагу что-то предлагали, что-то расхваливали, и, натянув на голову капюшон, он пришпорил коня, пугая разбегающихся прохожих.
Почти доехав до цели, Рэн спешился, оставил подуставшего коня в конюшне небольшой харчевни и дальше пошел пешком. Вжался в стену дома, когда по узкой улочке промчалась подпрыгивающая по мостовой повозка, окатив водой из лужи.
– И куда боги дурака несут? – проворчала рядом старуха, отрываясь от стенки. Откинув от заботливо прижатой к груди корзины серое полотенце, она спряталась от дождя под козырек и завыла:
– Пирожки! Свежие пирожки!
– Пиво… пиво! – вторил ей откуда-то басистый голос. – Вкусное, крепкое пиво!
– Купи цветочки для мамы! – улыбнулась Рэну хорошенькая девушка.
– У тебя, красавица, куплю и репей, – ответил молодой голос. Девушка улыбнулась еще шире, сразу же забыла о Рэне и юркой змейкой скользнула в толпу.
Рэн усмехнулся. Опасаясь встретить на улицах знакомых Нара, он принял свой облик, и его вновь начали путать с мальчишкой.