Сам того не заметив, Рэн достиг небольшого, низкого здания с плотно закрытыми ставнями окнами: гости не очень-то любили, когда за ними наблюдали с улицы. Над небольшим, резным крылечком подрагивала под каплями дождя неширокая, в два локтя вывеска с кривоватой мазней, изображавшей, скорее всего, реку. Была тут и надпись «Над ракой», но ошибка не смущала ни трактирщика, ни его посетителей: те, кто заходили в трактир вряд ли умели читать.
Рэн фыркнул, всплеском магии удалил с одежды и обуви следы грязи, и, вскочив на крыльцо, толкнул низкую дверь. Сразу же захотелось обратно, в дождевую свежесть: замутило от запаха кассийской еды, смешанного с вонью спиртного. Запершило в горле, глаза заслезились от дыма, и Рэн застыл на пороге, чтобы слегка привыкнуть к смраду.
– Что ты тут забыл, малыш? – ласково спросил толстый мужчина, пытаясь погладить Рэна по бедру. Хранитель смерти вздохнул, поднял взгляд и улыбнулся, когда елейная улыбка толстяка вдруг куда-то исчезла, и на жирном лице его появилась маска ужаса.
– Я бы на твоем месте попостился, мой друг, – сказал Рэн. – Тебе ведь только пару дней жить осталось. А в следующей жизни, чует мое сердце, быть тебе неприкасаемым и служить в доме забвения в качестве милого, сладкого мальчика… посетители, говорят, таких любят. А я вот таким никогда не был и не буду.
– Щенок, – прошипел толстяк, замахиваясь на Рэна.
– Я бы этого не делал, – тихо ответил хранитель смерти. Он схватил толстую шею мужчины, и прошептал:
– Лицезри свою смерть, тварь! И свою будущую жизнь!
Рэн не знал, что толстяк увидел, но увиденное любителю мальчиков явно не понравилось. Трясясь, как осиновый лист, кассиец сполз к ногам Рэна и его вырвало. Хранитель смерти слегка подвинулся, как раз настолько, чтобы на его идеально чистые сапоги не попали брызги рвоты, и, сделав невинные глазки, громко сказал:
– Ой! Дяде плохо!
Он перешагнул через толстяка и обвел взглядом зал. Нужный Рэну человек нашелся сразу: в таверне был только один оборотень. Он сидел в самом углу залы, у стенки, на которой была повешена какая-то мазня, наверняка выдаваемая хозяином таверны за картину, и задумчиво попивал теплое с пряностями вино. Светлые, цвета спелой соломы, волосы, округлое лицо, такая же округлая фигура, простоватый с виду взгляд. И не скажешь ведь, что ларийский шпион.
Рэн присел за столик к другу Арама и, к удивлению хозяина, потребовал кружку молока.
– Соплякам пора уж в кроватку, – сказал хозяин.
– Он со мной, – осадил его оборотень.
– Коль с тобой, так попроси его быть потише. А то сдается мне, что твой приятель из тех, от кого дохода нету, а неприятностей полный карман.
Рэн не стал пугать хозяина своим взглядом. Он сунул руку в карман и, достав золотую монету, дал трактирщику:
– Я буду хорошим и очень полезным мальчиком, обещаю.
Рэн даже попытался мило улыбнуться, но в улыбке уже не было необходимости: монеты вполне хватило.
– Как изволите, – немедленно расцвел хозяин, сменив гнев на милость.
– Не разбрасывайся понапрасну деньгами, – помрачнел Бранше. – Тебе забава, а мне тут еще жить.
– Да какая забава, – пожал плечами Рэн. – Ну осадил любителя красивых мальчиков, так тебе, неужто, его жалко?
– Этот любитель хорошеньких мальчиков – сыночек местного купца. Очень богатого и влиятельного торгаша. Однако, ты не за этим пришел, не так ли? Мне завтра работать, а я и так тебя прождал достаточно долго, так что давай быстрее закончим. Чего от меня хотят виссавийцы?
Рэн достал из-за плаща увесистый мешочек и, убедившись, что на них никто не смотрит, передал его под столом Бранше.
– Ого! – удивился оборотень. – И ты с этим по улицам ходишь?
– Ты убедился уже, что меня не так легко ограбить, – усмехнулся Рэн.
– За эти деньги можно дом купить. И убить почти любого… так чего же хотят от меня виссавийцы?
– От тебя – ничего. От цеха наемников.
– Почему Арам сам не попросит? – удивился вновь Бранше.
– А зачем просить, если можно заплатить? – холодно ответил Рэн. – Мы не любим оставаться в долгу без причины, и ты об этом должен знать.
– Хорошо… чего вы хотите? – смирился Бранше, пряча мешочек.
– Всего лишь немного сведений.
Бранше нахмурился, облизнул толстые, вымазанные в чем-то жирным губы, и Рэна вновь чуть не замутило. Ну почему эти ларийцы так любят есть трупы?
– Что это за сведения, если стоят так дорого?