— Ну и чего ты ждешь, Ви?
И сразу же хлынули к нему, приластились белоснежные ручейки. Влили в тело прохладную влагу, научили как дышать вновь, заполнили пустоту мягким сиянием... да, так... сила просачивалась через кожу, исцеляла раны, шептала что-то ласково, и Рэми протянул руки, выхватывая из перехода уже спокойно спавшего Мираниса. Удержав принца на руках, он сам уложил его на алтаре и сел рядом, прямо на ледяной пол. Закрыв глаза, не удивился, когда волна силы подхватила его, вознесла над полом, и храм затрепетал от едва слышимой мелодии. Впадая в транс, Рэми тихо прошептал:
— Создайте вокруг нас щит. Если кто-то помешает, я могу умереть, принц — потерять рассудок.
— Никто не помешает, — заверил где-то вдалеке Илераз, но Рэми его не слышал: он лил и лил в Мираниса белоснежную силу, очищая его от страха и сомнений. Тихо шепча слова утешения, он вел душу принца из тьмы к свету, и где-то вдалеке вновь смеялся Айдэ и что-то шептала едва слышно Виссавия...
***
— Виссавия, вы живы! — услышал Арман, когда выбежал из перехода. — Вашему брату сказали...
— Где Рэми?
— В храме! Да подождите вы, вам туда нель...
Арман не хотел слушать, куда ему можно, а куда нельзя. Он ошеломленно застыл в главном нефе огромного храма, и смотрел, как за переливающейся, полупрозрачной пеленой щита сидящий на переливающемся облаке, облаченный в белоснежные одежды рода вождя Виссавии, Рэми лил яркий поток силы в лежащего на алтаре Мираниса.
— Ритуал очищения, — прошептал появившийся рядом Элизар. — Проводится для тех, кто слишком сильно подошел к грани.
— Это опасно? — выдохнул Арман, глядя как Рэми побледнел вмиг и распахнул в ужасе невидящие глаза. А потом вновь будто успокоился и погрузился в мягкий транс.
— Несомненно. Но не для наследника Виссавии, богиня охранит его. А ты в постель, под купол, если жить не надоело.
Арману это вовсе не казалось безопасным. Ни для Рэми, ни для Мираниса, но на него вдруг накатила слабость и, проваливаясь в беспамятство, Арман услышал горестный вздох Элизара.
Упал он уже в пушистую перину, в охвативший его запах жасмина. Он пытался что-то сказать быстро раздевающему его Нару, но его опять не услышали. Пара фраз, и сон накрыл с головой, окунул в знакомую белоснежную пелену целебного кокона, и стало уже все равно.
23. Рэми. Отчаяние.
Темнота и тишина... покой, мягкие волны чужой силы. Рэми не до конца понимал, зачем он здесь, не понимал, откуда доносятся едва слышные слова заклинаний. Не понимал, почему меж пальцев его струится белоснежный, а не синий туман. Не хотел понимать.
— Кто ты? — спросил он, услышав в тишине едва заметный слуху шорох. — Тебя тут быть не должно.
— Ты опоздал, — скрипучий голос полоснул по венам, тревога пустила по душе темный туман. — Тебе не победить...
— Зачем мне побеждать? — пожал плечами Рэми. — Разве мы сражались? Кто ты?
— Мы не сражаемся. Мы терпеливы, мы осторожны. Вы замечаете нас, только когда становится слишком поздно. Потому мы непобедимы.
— Почему ты не говоришь, кто ты? — продолжал настаивать Рэми, не особо надеясь на ответ.
— У меня нет имени. Ни у кого из нас нет имени. Мы берем имя того, чье тело занимаем...
— Вернее, его крадете.
— Слова не важны, пусть будет так. Сюда я попал по ошибке. Я хотел украсть твое имя, твою судьбу, но не получилось... он забрал меня первым. Но и тебя заберут рано или поздно.
— Зачем?
— Ты знаешь ответ. Ты его боишься. Я один из. Нас много. Мы можем быть везде, мы можем быть в каждом из вас, каждым из вас. Мы выживем любой ценой, нам нужна власть, чтобы выжить. Ваша власть. Любой твой друг, даже ты...
— Вы похожи на болезнь.
— Мы смертельная болезнь. Неизлечимая. Даже твоя магия тут не поможет. Слова не важны... важно сколько нас. Важно в ком мы. Важно что ты сделаешь с теми, кого мы «заразили». А... целитель судеб?
***
Ритуал затягивался. За пеленой переливающимся синим щита, за кругом из высших, Рэми все так же сосредоточенно сидел у Мираниса. Все так же его белоснежная сила проходила через тело наследника, вымывала невесть откуда взявшиеся темные всполохи. Все так сидел прямо на белоснежном мраморном полу, молился, что-то шептал Лерин, а Тисмен отчаянно зевал, подпирая спиной тонкую колонну.