— Тогда хотя бы возвращения дяди...
— А Рэн умрет? — прохрипел Рэми, заметив, как вздрогнул, как от удара, молчавший теперь Деран. — Он правду говорит? Я погрузил Рэна в этот сон?
— Мой архан, это не совсем так...
— Не совсем? — перебил Рэми, чувствуя, как поднимается к горлу, не находит выхода, гнев. — А как?
Арман хотел что-то сказать, но Рэми лишь загустил кокон дяди, и брату пришлось замолчать. Это касается только Рэми и его людей! Илераз был его человеком, братом его побратима, и он скажет правду, даже... если не хочет ее говорить.
Воин юлил, явно не в силах подобрать слова, и это нравилось Рэми все меньше...
— Ты... ты не знал, кто из них... потому... мой архан, дождитесь принца и телохранителей, хотя бы вождя. Один вы с этим не справитесь!
— Один это сделал и один не исправлю? — прохрипел Рэми. — Ты издеваешься?
— Рэми, он прав! — вмешался Арман. — Тебе лучше остаться здесь!
— Это моя ошибка и мне ее исправлять. А ты, — он повернулся к Илеразу, — останешься с моим братом. Тебе и другим магам запрещается выходить из замка.
— Но... принц приказал...
— Пока принца здесь нет, ты слушаешь моих приказов, ты забыл? Забыл, что это моя страна, моя ответственность и моя вина? Так мне с этим и разбираться!
— Мой архан, — обратился вдруг к нему Нар. — Ты сейчас слаб. Если хочешь идти, то иди, но возьми с собой это, — он протянул Рэми знакомый амулет на шелковой нити. Наполненный виссавийской силой. — Твой брат под защитой магов, ему пока это не понадобится.
— Я скоро вернусь, — пообещал Рэми, входя в переход. Но амулет взял и на ходу повесил его на шее. Если так брату будет спокойнее, то почему бы и нет.
За переходом была скромная, небольшая комнатушка: кровать; письменный стол, на котором лежали книги и мелко исписанные листы бумаги; черные одежды, небрежно накинутые на спинку стула. Душно... здесь тоже душно. Лил в небольшое окно злой зной, медленно плыли в медовом мареве пылинки. Вяло на столе в толстом горшке какое-то уродливое растеньице с мясистыми листьями.
Рэн мирно спал на кровати, рядом с ним стоял виссавиец в зеленых одеждах. Подумав, что растеньице надо бы полить, Рэми жестом приказал отойти виссавийцу, подошел к спящему, коснулся его плеча, и холодно спросил:
— Деран, ты проверял брата лично?
— Нет...
— Тогда почему бредишь о сне смерти! Рэн спит, слышишь, крепко спит, смотри сам, идиот! Сейчас разбужу его и возвращаюсь в замок дяди, дальше разбирайтесь сами.
Деран посмотрел недоверчиво, повернулся ко второму целителю и спросил:
— Ты обманул меня, но почему?
Рэми провел ладонью над лицом Рэна, и в тот же миг хранитель смерти вздохнул глубоко, открыл глаза, недоуменно посмотрел на брата, на Рэми, а потом на горшок с растеньицем.
— Откуда это?
Рэми пожал плечами. Что ему это дивное оно? Некрасивое, с угловатыми толстыми ветвями и мясистыми листьями. Надо возвращаться к брату, с Рэном и Дераном он разберется позднее.
И в этот же миг деревце покачнулась, второй целитель, о котором уже все забыли, посмотрел как-то холодно и с насмешкой, блеснуло на груди яркой вспышкой, и узловатая ветвь уродливого растеньица чуть отклонилась, вонзилось не в грудь, а в плечо коричневым клинком, пришпилила к деревянной стене. Что-то упало за стеной с глухим стуком, Деран закричал, Рэн бросился к Рэми и был отброшен к стенке тугим ударом, а по рукам и ногам Рэми поползли тонкие ветки, оплетая, крепчая на глазах...
— Вон отсюда! — крикнул Рэми и, теряя сознание, остатком сил вышвырнул из домика обоих братьев.
Он пытался позвать Мира и побратимов, видят боги, пытался, но... его опять не услышали.
***
Арман до боли зубы, застонав от бессилья: ну почему брат не может усидеть на месте, боги, почему! Илераз пытался броситься за Рэми, но его, понятное дело, не пустило. Брат, может и был почти без сил и лишил земли Виссавии покровительства богини, но замок вождя все еще бодрствовал и подчинялся приказам наследника. Его дух просил прощения, касался сознания мягкой лаской, но ослушаться племянника вождя не смел: щит, который ставил собственноручно Илераз, стал для него и других высших крепкой клеткой.
Рэми полез в ловушку, но прежде удостоверился, что никто кроме него, если что, ранен не будет. Молодец, чего там! Боги!
— Проклятие! — выдохнул Илераз. — Там точно ловушка! Шкурой это чую, и ничего! Не могу! Сделать! Идиот! Боги скажите, почему он такой идиот!
Он долбанул кулаком в стену, потом ногой, и еще, еще, но толку-то? И он, и остальные высшие понимали: тщетно. Можно беситься, можно взывать к богам, пытаться достучаться до духа замка, все тщетно! Но остался еще и Арман...