— Ты тоже слышал? — спросил появившийся в покоях Лан. Огромный и грозный, как и его архан, Алдекадм, он зевнул и прохрипел. — Наши арханы сейчас в храме Радона и в нас не нуждаются. Сходим, посмотрим и вернемся.
— Как у тебя все легко.
— Как ты, зачем-то, усложняешь, — парировал Лан, втолкнув Алода в переход.
25. Рэн. Чистая душа
Времена перемен, времена неизвестности... Лерий уже и привык жить в душах носителей, и просыпаться редко, лишь в моменты сильных потрясений. Но что может потрясти одних из самых сильных боевых магов, коими являлись все телохранители силы? Воины, закаленные в сражениях, безжалостные и бесчувственные, они редко отдавались во власть эмоциям. Но с появлением последнего носителя Аши все изменилось...
Мальчишка-целитель, принявший в себя израненную душу брата. Такой слабый, такой беспомощный, столько раз умирающий... он поселил в душе палача и вояки сомнения, и Лерий начал просыпаться все чаще. И осознавать себя все ярче.
Вместе с носителем он переживал смерть Эррэмиэля, вместе с ним разделил боль мальчишки и поразился, что один слабый человек может столько выдержать. В последний раз он не проснулся, его разбудили, когда мерзость вошла в душу его носителя... когда магический клинок, подаренный дядей, испробовал крови брата...
А теперь... Лерий открыл глаза и огляделся. Небольшой округлый зал, стены из синего с прожилками камня. На каменных ложах трое телохранителей Мираниса и один — его отца. Сам Миранис стоит в центре зала, разводит руки ладонями вверх, и льется с его пальцев, струится по полу, к каменным ложам, к телам спящих телохранителей, синий туман силы... а за Миранисом стоит, раскинув крылья, улыбается чуть заметно...
— Отец! — выдохнул Лерий.
— Вернись быстрее, сын! — усмехнулся Радон, возвращаясь к ритуалу.
Лерий же задумался... тело его носителя сильно ослаблено ритуалом и должно еще долго лежать в волнах магии... но в последнее его пробуждение Аши...
— Хорошо, отец, — ответил Лерий, вылетая из тела своего носителя.
***
Его швырнуло о землю, в руке что-то хрустнуло, и сонный еще Рэн не успел даже слова сказать, как оказался на поле перед домом. Да и то ли это поле? Вечно цветущее и пахнущее разнотравье, где брат и мать частенько собирали травки для своих зелий, теперь все опало, осыпалось, пожелтело и выжглось до уродливой, царапающей соломы.
Жарко, так жарко, что легкие пылают зноем. Земля, недавно плодородная и наполненная влагой, иссохла до полопавшейся корки, а за спиной что-то скрипело и рокотало, бросая на поле черную, уродливую тень. Что это? Богиня, скажи, что это всего лишь страшный сон!
Рэна подхватило невидимой волной, ударило о землю еще раз, а за спиной, там, где он лежал только что, бухнуло, поднимая вокруг столбы пыли. Рэн закашлялся, хотел отползти подальше, но его опять грубо задержали, за шиворот, как глупого ребенка.
— Второй жив? — спросил невидимый еще спаситель, и оглянувшись, Рэн увидел стоявшего к нему спиной высокого, широкоплечего кассийца в простых, но добротных одеждах.
Этот человек был смутно знаком, но, сколько Рэн не пытался, он не мог вспомнить, где его видел. Однако тянуло от незнакомца такой аурой магии, что забылся и зной, и все еще терзавшая легкие пыль, и коловшая ладони солома.
— Жив! — ответил кто-то, а Рэн увидел то, что должен был увидеть давно — огромное, устремившееся в прозрачное от зноя небо, дерево, чей ствол был как бы соткан из тугих жгутов... дерево казалось живым. Жгуты на его стволе изнывали буграми, подобно змеям переплетались в тугой клубок, путались и вновь распутывались, сплетались в тугие ветви, и дерево росло на глазах, а земля вокруг него темнела, приобретая некрасивый оттенок пепла. Бах! И еще раз упала в пыль ветвь, и вновь Рэна, как куклу, перекинули в другое место, а дерево недовольно пророкотало, казалось, начав расти еще быстрее.
— Где Рэми? — спросил кассиец, не оборачиваясь.
Уродливый серый круг вокруг дерева все более расширялся, ел знакомую поляну, земля стонала под действием яда, и даже Рэна, дитя смерти, коробили эти стоны.
— Я... я... не знаю, могу ли отвечать, — прохрипел Рэн.
Круг все приближался, но незнакомец даже не двинулся. Даже не обернулся.
— Он сам меня позвал. Повторить вопрос? Будем и дальше терять время на бессмысленные уговоры? Рэми не обрадуется, если его любимый хранитель смерти вернется к нему слегка... помятым.
Помятым? Угроза? Но главное Рэн выхватил: незнакомец говорил о наследнике, как о близком друге. Незнакомца волновало, как отреагирует наследник на вид Рэна. Незнакомец знал, что Рэн хранитель смерти... наверное, ему можно доверять. Наверное, у Рэна не было выхода, ведь сам он Рэми помочь не мог... Богиня! Почему он такой беспомощный!