— Верю, — без колебания ответил хранитель смерти. — Твой носитель побратим моего друга... разве я могу тебе не верить...
И даже почти не слышал, как полубожество повторило «твой» и засмеялось. Все вокруг отдалилось: брат, кассийцы, тварь, пришедшая из другого мира. Была лишь сила, темным туманом льющаяся через ладони. Был лишь довольно урчащий, одаривавший теплом посох. Было единение с магическим оружием, забравшим столько жизней...
От чужих смертей Рэна воротило. До позывов рвоты, до невольной дрожи. Но посоху это даже нравилось, посох уже и сам пил из Рэна силу, и не только силу... его жизнь, его память, его боль и его сомнения... забирал все, оставляя лишь выжженную черным пламенем пустыню...
— Достаточно! — отобрал Лерий посох и поддержал скатывающегося в беспамятство Рэна. — Помоги ему. Отведи в замок вождя, под щит Илераза. Если дух замка будет сопротивляться, напомни, что ваш наследник приказал слушаться моего носителя.
— Да... — ответил брат, подхватывая теряющего сознание Рэна.
***
Пронзительно пахло гнилью, стянуло грудь от отвращения. Демоническое дерево росло на глазах, крепчало, куталось в новые упругие, украшенные тонкими шипами, плети. Лерий перехватил боевой посох поудобнее и понял вдруг, что и не жил раньше. Нет, он разделял с носителями и сладость победы, и жажду крови, и радость при виде стоящего противника, но... разделять одно — вдыхать запах опасности полной грудью... совсем другое. И это новое чувство будоражило своей остротой.
— Мой архан... — одернул его Алод. — У нас не так и много времени. Прошу тебя...
Лерий с сожалением вздохнул. Ну да, не так и много. Хотелось бы поиграть с деревцем, как кошка с мышкой, заставить тварюгу помучиться подольше, но он здесь не за этим.
— Приготовься, — прошептал Лерий и крутанул посох в ладони, сливаясь с ним в одно целое. Духовное оружие задрожало от восторга, узнав истинного хозяина, и тотчас же зазвенело жалобно, поняв, что провинилось, ой как провинилось:
— Я сотру тебя в порошок, если осмелишься еще раз ранить моих братьев, — прошептал Лерий. — Не пожалею. Ты чуть было не отправил за грань и носителя Аши, и носителя Киара, теперь искупи свою вину и не смей впредь нарушать запрета! У тебя есть душа, и ты понимаешь, что будет, если ты вернешься к моему дядюшке...
Клинок знал. Согрел ладонь виноватым теплом, слился с хозяином в одно целое и послушно пустил в дерево тонкий луч магии. Дерево взвыло тонко, противно, попыталось ударить обидчика толстой ветвью, и сразу же сжалось, наткнувшись на магический огонь щита Алода. Лерий не шелохнулся, клином силы он входил в глубину твари, морщился от запаха тлеющей гнили, пробирался через живой лабиринт уползающих от магии смерти ветвей туда, где мерным стуком билось сердце погруженного в молчание магии брата.
Мягкость крыльев, радость узнавания, и луч темной силы начал расширяться, отталкивать от себя тугие, сплетшиеся над братьями ветви. Дерево сопротивлялось, все так же противно визжало, брызгало ядом магии, но расширявшегося в коридор тумана дотронуться не смело. Оно боялось смерти, оно визжало от ужаса, оно травило ядовитыми испарениями, и Лерий крепче сжал пальцы, чувствуя, как бежит по губам далекого теперь тела теплая кровь...
Пронзила черный туман синяя молния, ударило в уши слово «довольно!» и Лерия грубо схватили за пояс и втолкнули в приготовленный кем-то переход. Взвизгнуло дерево, пыталось ветвями ворваться в переход, но завыло отчаянно и... пропало. Оружие в руках сжалось в привычный клинок, само спряталось в ножнах на поясе и устало застыло, а Лерий отер липкий почему-то подбородок, посмотрел на окровавленные пальцы и пожалел вдруг о своем сильном когда-то теле полубога.
Люди так слабы. Даже самые лучшие люди. Кто-то помог ему сесть, влил в спину теплую, ярко-синюю волну магии, и слабость вдруг отступила, и Лерий понял, что они находятся в храме его тетки. Высокий неф, поддерживаемый тонкими, белоснежными колоннами, заливающее через узкие окна ярким светом солнце и лениво плавающие в воздухе пылинки. Огромный храм был мертв, но даже теперь его стены давали надежную защиту и покой. А в этом покое, закрывая себя и брата крыльями, застыл подобно статуе... Киар.
— Я не могу заставить его раскрыться, — сказал Алод. — Он слишком близок к грани, боюсь, он нас уже не слышит.
— Аши?
— Рэми опасно ранен. Если мы не достанем его из-под крыльев брата, он истечет кровью.
Вот как. Дилемма. Арман слаб. В молчании магии и в своем воображении он все еще находится под ветвями демонического дерева, все еще тратит драгоценные теперь силы на защиту себя и брата. Если заставить раскрыться силой, можно отправить Армана за грань. Если дождаться, пока он сам потеряет сознание, можно потерять Рэми и Аши... а никого из них потерять они теперь не имеют права.