— Придется выбирать, — нарочито громко сказал Лерий, вновь обнажая клинок. Духовное оружие обиженно зазвенело. Оно устало. Оно отдало слишком много сил в недавней битве. Оно хотело отдохнуть и восстановиться, но времени не было. — Я выбираю Рэми и Аши, без Армана мы как-нибудь обойдемся.
И метнул клинок в брата.
А дальше было ожидаемо. Крылья Армана вдруг исчезли, сам он оказался на полу, а над ним, закрывая собой брата, встал темноглазый, рассерженный мальчишка. Он тяжело дышал, приготовившись к смерти, и удивленно посмотрел на застывший рядом с его грудью, дрожащий клинок.
— Это оружие Кадма? — прошептал мальчишка, протянув к клинку руку. Клинок испуганно отпрянул. Он услышал предупреждение хозяина, и не осмелился даже царапины оставить на пальцах носителя Аши. Хорошо. Просто отлично. Лерию столь щепетильным быть не обязательно.
— Кто ты? — спросил мальчишка, поднимая на Лерия затуманенный болью и слабостью взгляд.
— Не делай глупостей, — холодно ответил Лерий, позвав в ножны магическое оружие. — Я не из этих...
— Я знаю.
— Знаешь? — удивленно протянул Лерий. — Недавно ты всю Виссавию усыпил, не зная, где друг, где враг, а теперь утверждаешь, что знаешь? Впрочем, это потом. Мне надо возвращаться. Потому Алод...
— Дай мне немного сил... — попросил вдруг мальчишка, и добавил: — брат.
И стал в один миг так похожим на Аши, что у Лерия сердце сжалось от боли. Младший братишка был таким безрассудным... таким же, как теперь и его носитель.
— Ты сделаешь все, что хочешь, когда тебя исцелят.
— Нет. Алод поместит меня в кокон, и я ничего не смогу сделать. Когда же вернется Миранис, может быть поздно.
Умный. Или слишком хорошо знает и своих братьев, и их носителей. Конечно, Алод его усыпит и поместит в целительный кокон. Тогда мальчишка точно не наделает глупостей и его не убьют до того, как отец закончит ритуал.
— Ты ведь понимаешь, что так будет лучше? — осторожно спросил Лерий.
— Я понимаю. Просто дай мне силы и досчитай до пяти. Медленно. Потом делай что хочешь, я не буду сопротивляться, даю слово. Прошу, брат. Поверь мне.
Мальчишка хочет поиграть? Лерий, в принципе, не против. Не слушая слабых возражений Алода, влил в непокорного братишку немного сил и прошептал:
— Хорошо. Начинай. Раз.
Рэми развел руки, ладонями вверх, и пустил вокруг тугую волну силы. Лерий даже не задумался о том, что сделал мальчишка. Все в этой зале живы и здоровы, остальное в руках наследника Виссавии. Это его страна. Это его ответственность. И даже если от его действий пострадает кто-то из кассийцев... что ж, и это они переживут.
— Два, — усмехнулся он, шагнув к Рэми.
Полетела куда-то волна зова, и в зале появился слегка удивленный и напуганный хариб Мираниса. Он поклонился Рэми и, повинуясь жесту телохранителя, опустился перед ним на колени.
— Три, — протянул Лерий, сделав к Рэми еще шаг.
Мальчишка дотронулся легким жестом лба хариба Мираниса, и хариб побледнел до серости, покачнулся и чуть было не упал в обморок. Знать бы, что показал ему Рэми, но... это потом. Сейчас... сейчас синяя туника мальчишки отливала влагой, мерно капали с ткани капли крови, и если его не остановить...
— Четыре, — сказал полубог, подхватывая почти потерявшего сознание носителя Аши за плечи. Тот усмехнулся и коснулся лба Лерия холодными как лед пальцами.
— Пять, — не выдержал Алод, и подхватил у земли упавшего без чувств Рэми. Опешивший от увиденного Лерий не возражал. Он почти не видел, как Рэми подняло в воздухе, окутало переплетением невесть откуда взявшейся лозы. Он чувствовал, что Рэми спит, покачиваясь на волнах силы хариба, и что хариб не даст ему проснуться до возвращения своего архана. Он тяжело дышал, понимая вдруг...
— Вот жеж мерзавец, — прошептал он. — Даже в своем ранении он нашел выгоду.
— Он дитя судьбы, — спокойно ответил хариб Мираниса. — Мой архан всегда это знал. Что бы Рэми не делал, не мы его ведем... не нам решать, правильный он путь выбрал или нет...
— Что он тебе показал?
— Если я скажу... Радон заставит нас забыть.
— Он мне скажет, — прорычал Лерий.
— Он не будет помнить, когда проснется. Лишь благодаря тому, что он был так близко к грани... прошу тебя, мой архан... не настаивай.