– Лия хорошая девушка, но сомневаюсь, что она достойна.
– Она достойна, – Мир оторвался от созерцания города, и повернулся к Лерину. – Ты хоть раз мне доверишься или так и будешь продолжать спорить?
– Мир, я всего лишь...
– Беспокоишься за меня? Пойдешь со мной, как и другие телохранители, я сегодня не хочу от вас убегать.
– А Рэми… Он ведь брат Лии? Не думаешь, что и он захочет быть на свадьбе? К чему такая спешка?
«У меня нет времени, – подумал Миранис. – Совсем нет».
– Потому что я так хочу, – вслух ответил он. – Все готово к свадьбе и откладывать нам ни к чему да и опасно. Вместо Рэми со мной поедет Арман.
– Вновь этот оборотень.
– Давно хотел тебя спросить, – Мир заглянул в поблескивающие в полумраке глаза телохранителя. – За что ты так не любишь оборотней?
Лерин скривился на миг и ответил дерзким взглядом. Никто кроме телохранителей не осмеливался так смотреть на наследного принца. Ну, может Арман иногда. В миг безрассудства.
– Когда я жил в горах, у меня был друг и названный брат, – тихо ответил Лерин. – Однажды ночью к нему в дом постучался странник. В горах закон гостеприимства свят, мой принц, и Илар впустил незнакомца, а утром спугнул гостя у тела своей дочери. Тот оборотень оказался людоедом.
– Мне очень жаль твоего друга, но и среди кассийцев хватает шальных людей. Тем не менее, всех кассийцев ты не ненавидишь.
– Помнишь, несколько зим назад я уезжал в родную деревню? – продолжил Лерин. – Мой младший брат прислал тогда письмо... Илар долго преследовал того оборотня, и однажды вернулся в деревню израненный, покусанный. Провалялся в лихорадке седмицу, а когда встал, сбежал в лес и сам начал убивать... Мой род позвал меня, чтобы я убил названного брата собственными руками…
– Ты никогда не рассказывал о своей семье... – прошептал Миранис.
– А что рассказывать? Там, в провинции, люди живут иначе. И они да, ненавидят оборотней, не верят им – на то есть причины. А тут этот Арман, Рэми...
– …и я... – так же шепотом ответил принц. – Меня ты тоже ненавидишь?
– Ты же знаешь, я не умею тебя ненавидеть. Как не умею ненавидеть Рэми, как не сумел возненавидеть Илара. Арман же...
– … никогда не убивал...
– Я этого не знаю.
– Так ли?
– Не мучай меня, Миранис, – неожиданно мягко ответил Лерин. – В последнее время я и так многое передумал, многое понял. На многое посмотрел иначе.
Миранис вздрогнул. Рэми… его сила меняет всех. Но только ли она? Кадм был более задумчивым, почти перестал язвить, Тисмен то и дело поглядывал на Мираниса долгим, печальным взглядом, вот теперь и холодный обычно Лерин будто растаял…
– Рык… странный подарок, не так ли? – усмехнулся Миранис.
Симпатичный, белоснежный барс, который, возможно, переживет их всех. Барс, который теперь скучал без хозяина в замке.
– Не вздумай хоть мне льва дарить, – Миранис направился к люку, ведущему к лестнице.
– Боевой лев отличное подспорье в битве, мой принц, – неожиданно спокойно ответил Лерин.
– Против магии? Сомневаюсь. Идем, Лерин. Дождь усиливается, я не хочу вымокнуть.
***
Стоило выехать из замка, как опять стеной зачастил дождь. Но Миранис даже радовался крупным каплям, бьющим о крышу простой повозки: тепло и солнце, которыми баловала их Виссавия, уже давно надоели. Хорошего должно быть немного, иначе оно перестает быть хорошим. Перестает цениться. И дожди нужны земле так же, как нужно и солнце. А зима нужна так же, как и лето. Виссавия же была ненастоящей, жила за счет силы своей богини.
За стенами кареты суетился ночной город. Зазывали яркими огнями дома веселья, а в них – податливые, молодые красотки, терпкие вина, эрс и приятное, томительное забвение.
Миранис любил ночную столицу. Когда-то он сбегал из замка в ближайшую таверну и погружался в пьяный угар до тех пор, пока его не вытаскивали оттуда за шиворот Арман и телохранители.
Сегодня все было иначе. В свете стоявшего на полу повозки фонаря дремал, устроившись в углу, Кадм, задумчиво перебирал четки Лерин, в очередной раз выпрашивая милость у богов, рассматривал ползущего по руке паука Тисмен, прижималась к боку Мираниса смущенная Лия. Арман, завернувшийся в плащ, сидел к ним спиной на козлах рядом с управляющимся с конями Лиином. Настоящий Арман: теперь, в городе, им не была нужна маскировка.
Повозка плавно остановилась. Всхрапнули тревожно кони. Шевельнулась тяжелая ткань, скрывавшая их от ночного города и дождя, напряглись телохранители и мгновенно расслабились, когда внутрь сначала заглянул, а потом и запрыгнул высокий, худой мужчина.