Он влюбился с первого взгляда. В ее милый голос. В ее тихий смех, когда она после пары седмиц растаяла и поняла, что жених ее не обидит. Ее дрожащие губы при их первом поцелуе и мягкость ее тела в его объятиях. Она была такой же тихой и беспомощной, как и он недавно. Такой же одинокой. Столь же уверенной, что никогда не будет счастливой. Она словно была его отражением, а он ее.
Повелитель оказался на диво дальновидным. А Майку, глядя на невесту, вдруг перехотелось быть слабым. Почему бы и нет? За ним теперь сильный род, над ним покровительство столичного дозора и самого повелителя, и даже задиравший нос старший братишка то и дело теперь пытался подластиться. Но Майк помнил. И оскорбительные слова брата, и его презрение, и уверенность, что Майк никогда не сможет ответить.
Отвечать и не хотелось. Водиться с той, старой, семьей — тоже. Арман для Майка стал старшим братом. Арман выслал к нему своего умудренного опытом, доверенного секретаря. Арман отвечал на письма и давал весьма дельные, короткие советы. На Армана Майк хотел быть похожим, хотя и понимал, что такого уровня никогда не достигнет. Но Арман же, услышав от Майка слова восхищения, засмеялся и ответил:
— Ты будешь отличным лидером. Мудрым и милосердным. Больше похожим на моего брата, чем на меня. Милосердия же мне как раз и не хватает.
И потом добавил:
— В скором времени тебе и роду придется тяжко. Уведи всех в родовой замок. К нему сложно подойти и у него отличная защита. Туда же заберешь и столичный дозор.
— Осмелюсь ли я?
— Это просьба, а не приказ, — ответил Арман. — Я бы забрал тебя с собой, но… не думаю, что ты этого захочешь. Кому-то нужно быть тут и защищать так же и простых людей. Я не смогу. У меня своя роль, у тебя, дружок, своя. И никто не сказал, что твоя роль легче.
— Мой архан…
— Ты можешь называть меня Арманом, если хочешь. Скоро ты женишься, получишь в распоряжение свой род, и твое положение не сильно-то будет уступать моему. Я думаю, ты это заслужил. Повелитель мудр. Дозор поможет тебе в первое время удержать власть, а дальше посмотрим.
— Но дозор служит повелителю и его роду, не мне.
Арман промолчал некоторое время и ответил:
— Скоро все изменится. Не смотри на меня так, я не предам повелителя, и дозор так же останется ему верным. Но… страна находится на грани бунта. Неизбежно ей придется остаться без защиты магии высших.
— Арман, — задохнулся от ужаса Майк, — значит, слухи правдивы, и трон лишится поддержки двенадцати?
— Не трон, Кассия. Если у меня все получится, то ненадолго. Тебе же в это время надо выжить и спасти как можно больше людей.
— Хорошо.
— А теперь готовься к свадьбе и ни о чем не думай. Если смогу, приду на торжество.
И не пришел. Но Майк знал, что не пришел, потому что был занят. Знал, гнал из души дурное предчувствие, и упивался вином на торжестве. Сирена светилась от счастья. В мягком, многослойном платье, она была прекрасна, хоть платье и не было модным или богато расшитым. Майк разрешил невесте самой выбрать себе наряд, в котором ей будет удобно. Самой выбрать себе прическу, и Сирена распустила светлые волосы по плечам, пушистым, переливающимся бликами в свете свечей водопадом, и была похожа на лесную фею, такая нереально красивая и счастливая.
Еще немного и можно увести ее отсюда в спальню, насладиться близостью до сладкой одури… об этом Майк старался не думать, чтобы остались силы дождаться. Хотя терпение его иссякало с каждым мгновением, с каждым новым глотком вина…
«Майк!» — тихо позвал кто-то, и оглянувшись, Майк увидел Нара. Арман не смог сам прийти, прислал хариба? Но Нар поклонился Сирене, потом Майку, и в голове пронеслось: «Нам нужна твоя помощь».
Сирена посмотрела встревоженно, Майк облизал внезапно пересохшие губы, и, нежно поцеловав жену, обещал вернуться как можно скорее. Арман не стал бы звать без причины. Не в такой день. Если позвал, значит, случилось что-то очень плохое. И, едва выйдя из перехода, Майк сразу понял что.
Тут пахло едва заметно, неуловимо болезнью. Миранис сидел, прикрыв глаза, в кресле, рядом стоял один из его телохранителей, Лерин, столь много высокопоставленных в одних покоях, но взгляд поклонившегося принцу Майка привлек и уже не отпустил лежавший на кровати Рэми. Какой бледный! В белоснежных одеждах, и на тонком запястье его, упавшем на одеяло, ни следа татуировок архана, лишь серебристый ободок знакомого браслета целителя судеб… Аши не покинул своего носителя. Хотя носитель больше не был кассийцем.
— Чем могу помочь? — задумчиво спросил Майк.