– Проклятие, он слишком силен для меня, – простонал черноглазый маг. – Вампир хренов…
– Ничего… выдержим, – улыбнулся Миранис, увидев новое, синее сияние в щите незнакомца. Рэми не было рядом, но он уже помогал.
«Поторопись, где бы ты ни был», – выдохнул Миранис.
Только и спешить было некуда. Алкадий перестал атаковать, улыбнулся едва заметно и выдохнул:
– Значит, он все же придет… ну так я подожду, мой принц. Я ждал так долго. Подожду еще немного, пока он не вырвется из своего виссавийского покровительства.
Виссавийского? Миранис посмотрел вновь на своего спасителя и понял вдруг: ну да, виссавиец жеж… увы.
***
Уже стемнело, а Рэн и не думал возвращаться, хотя и обещал, что не задержится в городе надолго, и Деран, перестав мерить кабинет шагами, выглянул в коридор. Обессиленный маг спал, сидя прямо на полу, вышел из тени, поклонился ему дозорный, и тихо сказал:
– Ваш брат беспокоится о вас, мой архан. Позвольте спросить, как долго вы еще намерены оставаться в этом поместье.
– Разве я должен объясняться? – тихо спросил Деран.
– Не должны, мой архан, – поклонился дозорный. – Простите мою дерзость.
Деран лишь вышел в свои покои… стряхнул с себя чужую личину и вошел в темноту перехода. Вождь приказал продержаться до ночи. Деран продержался. А дальше… а дальше он должен узнать, куда пропал его брат.
4. Рэми. Печаль
Элизар так и не смог найти себе места. Ночь укутала все вокруг темнотой, Виссавия спала за высокими окнами, накрывшись тонким одеялом тумана, пахла влажной землей и сладостью вечноцветущих цветов, а наследник в замок так и не вернулся. Даже не думал, судя по всему, возвращаться.
Может, стоило его выслушать? Не отталкивать? Только что он мог сказать? Сейчас, наверное, ничего…
Если он не вернется в замок до рассвета, Элизар пойдет за ним сам. По лесам наследник может походить позднее. Если захочет. Сейчас ему надо приготовиться к принятию власти… так мало времени. И так многое надо успеть сделать.
***
Как же это все неправильно… виссавийская сила текла сквозь кожу, травила сладким ядом, но подчинялась другому и использовать ее было нельзя. Аши… Аши не откликался, и золотая клетка раздражала все больше. Почему Миранис не ищет, не зовет обратно? Почему так просто сдался, оставил его в Виссавии… Вот так все и закончится? Здесь и сейчас? Так просто?
Рэми злился, но, вне обыкновения, Виссавия не отвечала на его злость… он был не только нем, он был глух и слеп, запутался в серебристой паутине, и не находил из нее выхода.
Проклятие! Никогда еще он не был таким беспомощным! Никогда еще с ним не обращались, как с неразумным ребенком, отказываясь выслушать… даже Мир… где ты, Мир? Арман?
Он стоял над озером, смотрел в темную, отражающую звезды воду, и не хотел возвращаться в замок. Не хотел видеть дядю, не хотел страдать от того унизительного чувства, когда делать что-то надо, а что делать – не знаешь… Эта Виссавия клетка почище замка повелителя…
Рэми знал, что так будет. Знал! И потому не хотел становиться виссавийским наследником. Для Мираниса он был другом, для дяди… драгоценным принцем, которого надо посадить на трон. Хочет он этого или нет. Надо заставить забыть о Кассии и отказаться от помощи Миранису, Арману, Лие… боги… да что ж так…
Миранис, где ты! Где ты, когда ты так нужен…
И будто откликаясь, прошелся по деревьям ветерок. Ударил в грудь, вошел раскаленной стрелой зов, и Рэми чуть было не упал на колени от накатившей слабости. Принц, наконец-то, позвал. И если раньше этот зов бы разозлил, то теперь… наполнил душу радостью. Разорвал цепи чужой магии, напряг соединяющие с Миранисом узы, влил синюю волну магии.
– Ну наконец-то! – прошептал Рэми, чувствуя, как возвращается к нему сила, выталкивает все чужое, бессмысленное, расправляет плечи, возвращая разум.
«Вернись ко мне!» – в едва слышном голосе Мираниса дрожали мольба и неуверенность… потому он не звал? Боялся, что Рэми не откликнется? Глупец…
«Да, мой принц… – выдохнул Рэми, поняв, что Миранис позвал не просто так. Почувствовал его тревогу, затаенный страх, и тихо прошептал: – дождись меня…»
Он влил силы в далекий, защищающий принца щит, и вздрогнул от запаха крови. Но теперь было легче. Теперь поднимал голову уснувший было Аши, лилась по венам знакомая сила, и Виссавия больше не вмешивалась, молчала. Будто понимая и поддерживая. А еще… Рэми мог говорить. И действовать.
– Арис! – закричал он.
Послышался над озером шум крыльев, тронули воду серебристые, поблескивающие в темноте копыта, и белоснежный, изящный пегас опустился на траву рядом с Рэми, ласково касаясь мордой его плеча.