Говорит, но не приказывает. Не напрягает магических уз… а значит, Рэн еще может поспорить и отказаться:
– Прошу! Позволь мне остаться с тобой.
– Зачем? – усмехнулся Нериан. – Потому что я наследник твоего вождя? Потому что тебе положено мне служить? Потому что богиня вложила в тебя лживую любовь ко мне и мне подобным? Думаешь, для меня это достаточная причина, а, Рэн?
И было в этих словах столько горькой иронии, что Рэн вздрогнул. Но все не так! Совсем не так! Рэн, как и все виссавийцы, любил вождя, но никогда не хотел быть с ним рядом! Никогда не хотел ему служить… хотел совсем иного: покоя. Своих книг, тишины своего дома, долгих практик и забытья смерти. Всего, что стало таким серым и ненужным с тех пор, как он встретил наследника:
– Ты первый человек, кроме других хранителей смерти, что посмотрел мне в глаза после посвящения и не передернулся, – нашел нужные слова Рэн. – Первый, кто не боится моего дара, а его ценит.
Нериан некоторое время молчал, все так же поглаживая шею коня, задумчиво пропуская длинные пряди гривы меж пальцами. Дозорные ждали неподалеку, нетерпливились под ними горячие кони, накапывал небольшой дождик, и пола плаща Нериана сползла с его бедра, открывая белоснежный, обляпанный кровью виссавийский хитон. Проклятие! Никогда Рэну не было так паршиво, никогда прежде он не складывал ни к кому к ногам свою хвалебную гордость, никогда не выпрашивал службу как милостыню.
Но… уйти так просто в Виссавию, забыть, сделать вид, что это его не касается, он больше не мог. Не мог с того самого мига, как его увидел, увидел облако смерти над его головой и понял вдруг, что не вмешаться не имеет права.
– Ты не понимаешь, – устало сказал Нериан. Я так часто был у грани, что давно не боюсь Айдэ. Я знаю, что за гранью меня ждет покой, я вижу в твоих глазах не смерть, а отблеск этого покоя. И мудрость. К чему мне передергиваться?
– Ты понимаешь… люди – нет.
– Люди боятся того, чего не знают, – спокойно посмотрев Рэну в глаза, ответил Нериан. Запросто, как лучшему другу. Как давно Рэн не встречал такого прямого взгляда. И как по нему, оказывается, скучал. – И я хочу тебя разочаровать, Рэн. Я бы тоже боялся. Но смерть — это нечто, что я уже познал и не раз. Страх перед познанным это уже глупость. Так что перестань делать из меня божество и возвращайся в Виссавию.
– Позволь мне остаться с тобой, – процедил Рэн. – Пожалуйста.
И сам поразился мольбе в своем голосе.
– Кем ты хочешь быть для меня, Рэн? – все так же ровно спросил Нериан, и глаза его на миг вспыхнули синим сиянием. А ведь он понимает! Рэн знал, что понимает! Не может не видеть страха в глазах прохожих, настороженности в защищавших его дозорных. Понимает, потому не отталкивает.
– Твоим харибом, – выдохнул Рэн, забыв, что сам недавно считал харибов всего лишь слугами. Но разве плохо быть слугой Нериана? Даже рабом…
– У меня есть хариб, второго мне не надо.
Он вновь ласковым поглаживанием успокоил таращившегося на Рэна, чувствующего ауру смерти коня, и одернул плащ, закрывая край виссавийского одеяния. Умеет наследник обращаться с лошадьми… Рэн вот никогда не умел. Не хотел уметь. Им в Виссавии достаточно было пегасов, и Рэн вдруг страшно заскучал по своему иссиня-черному красавцу Инею, которому приказал оставаться в Виссавии. Иней, наверное, сейчас бы помог. Пегасы умеют видеть душу, даже душу столь старательно окутанную щитами, как была окутана душа наследника.
– Тогда… твоим другом, – прошептал Рэн, не понимая до конца, какой ответ хочет услышать наследник.
И впервые в жизни до боли захотелось ответить правильно. А ведь еще день назад Рэна не тревожило ни что он говорит, ни как это воспримут. Раньше ему было неважно. А теперь от его слов зависела и его жизнь. И от его умения раскрыть душу внимательному, темному взгляду Нериана.
– В друзья не набиваются, – холодно ответил наследник.
– Тогда слугой… – упрямо настаивал Рэн, складывая в тот миг к ногам Нериана свою непомерную гордость виссавийца. И самое дорогое, что у него было – свободу.
– Слуг мне хватает, – так же спокойно ответил Нериан.
– Верных никогда много не бывает, – вскинул подбородок Рэн. – А я буду тебе верен. Не потому, что должен, а потому что хочу! Почему? Почему ты меня отталкиваешь? Я недостоин, я понимаю, но… разве я делаю что-то плохое?
– Как невинное дитя, – засмеялся вдруг наследник.
Рэн насупился: почему сразу дитя? Ну вот почему… наследник ведь и сам не сильно старше, а туда же… А наследник вдруг продолжил:
– Хорошо, Рэн. Ты можешь быть мне другом.
Рэн сразу забыл о детской обиде, расцветая от счастья… наследник позволил ему остаться! Наследник чуть улыбнулся в ответ, и в выразительных, виссавийских глазах его всколыхнулась печаль и боль… ну да… он только что похоронил друга, а Рэн к нему со всякими глупостями… Но как отпустить, как позволить уйти, ведь сейчас Нериан остался… совсем один. Без поддержки Армана и побратимов.