Вирес вздохнул, поднялся и принял от хариба тяжелую шкатулку. Поставив ее на стол, провел пальцами по украшенным резьбой бокам, оставляя на потемневшем дереве чуть видный след магии. Щелкнул внутри механизм, плавно, будто нехотя, откинулась крышка. Вирес достал из шкатулки берестяную коробочку, расписанную незнакомыми рунами и сказал Лиину:
– Смажь мазью ладони своего архана. Это будет даже лучше магии: на некоторое время принесет облегчение. И все же я не одобряю то, что ты делаешь, Рэми. Позднее нам стоит поговорить.
– Действительно стоит… – согласился наследник. – Но сначала… Рэн!
– Да, Рэми, – немедленно откликнулся брат.
– Возвращайтесь с братом домой и ждите, пока я вас позову…
– Но…
– У меня нет времени ни объяснять, ни спорить, – оборвал Рэна наследник. – Или вы выполняете приказ, или будете держаться от меня подальше, как и остальные виссавийцы.
– Как скажешь, наследник, – поклонился Рэн, жестом останавливая пытавшегося возразить брата.
Даже выходя из замка, Деран не верил, что Рэн сдался так легко. Не мог поверить. Он было повернулся к брату, чтобы спросить, почему тот не возражал, почему даже не попробовал остаться с Нерианом, как брат сам остановился посреди лестницы, обернулся и сказал:
– Возвращайся домой.
– А ты?
– А мне надо поговорить с вождем.
– Думаешь он тебя теперь примет?
– Думаю, – протянул Рэми, – он примет меня с огромным удовольствием…
***
Храм заливал медовый свет, блестели на стенах частые отблески, весь неф утопал в солнечных лучах: с тех пор, как целитель судеб вылечил вождя, Виссавия была спокойна. А вместе с ней стала спокойнее и богиня. Она сидела на троне, закрыв глаза, вслушиваясь в ласковый шёпот своей земли. Наполняя ее магией, каждую травинку. Глядела в голубое до темноты небо, чувствовала, как ласкает ветер раскинутые крылья пегасов. Она любила свою землю, своих людей, и не хотела их в очередной раз терять… никого… тем более – ее темноглазого целителя. Мальчика с широко раскрытыми глазами, который когда-то ей так доверял…
Что она сделала с тем доверием? Отдала его Радону? Позволила войти в его душу Аши? Стать ему телохранителем чужого принца? И ради чего?
Она откинулась на спинку трона, уперлась затылком в холодный камень. Ради ее клана. Он когда-то называл ее Ви… звал чаще, чем родную мать. Ночами засыпал в мерцании ее магии… пока его не нагнало чужое проклятие.
– Чего ты хочешь? – спросила Виссавия, открывая глаза.
Брат, статный, высокий и вечно молодой, как и все младшие боги, посмотрел лишь слегка насмешливо, развел руками и сказал:
– А то ты не знаешь. Поговорить.
– Я исполнила свою часть договора: я помирила твоего сына с родом повелителя. Ты исполнил свою часть: спас моего вождя. Чего еще ты хочешь, Радон?
Брат подходил к ступенькам трона, медленно, спокойно, все так же одаривая насмешливым взглядом, и сказал вдруг:
– Знаешь, что я понял, глядя на этого мальчика? Что это не мы его ведем, он нас. Не мы выбираем его судьбу, он сам ее выбирает. Он ведь мог и не жалеть Аши, не впустить его в свою душу. Аши мог бы не привязываться к нему так сильно. Рэми мог бы не жалеть Мираниса, а потом – вождя. Не стремиться всех спасти…
– Но спасти ему не удастся.
– Не удастся… но игра еще не закончена, и ты это знаешь.
Он оказался вдруг совсем близко, наклонился к самому уху Виссавии и прошептал:
– Он и дальше будет спасать. И знаешь, кого на этот раз?
– Он мой, Радон!
– Правда ли? – прошептал брат на ухо и исчез.
7. Арам. Ритуал
Видеть вождя окутанного солнечными лучами, в желтых одеждах хранителя дара было неожиданно, но Арам тщательно погасил огонек удивления. Он опустился на колени перед Элизаром, скрывшем лицо за церемониальным платом, и взмолился богине, чтобы наследник не заметил участия дяди в ритуале. Не узнал бы его силу.
Впрочем, вряд ли наследник сейчас что-то заметит.
– Мой вождь, – еще раз поклонился Арам. – Почему ты не позвал раньше? Почему не позволил помочь приготовиться к ритуалу?
– Потому что тебе нужны силы. Ты уходишь в Кассию, – коротко ответил Элизар.
– Но мой вождь…
– Выслушай меня, Арам. Времени мало, мне надо идти на ритуал, тебе же следует…