– Думаю, Идэлан.
– Пусть поможет Рэну и его братцу… пока они единственные, с кем Рэми изволит разговаривать.
– Рэми? – искренне удивился Арам. – Не Нериан?
– Учись называть его тем именем, Арам, которым он называет себя сам. Само слово «Нериан» его злит. И прикажи людям разговаривать с ним исключительно на кассийском.
– Но он же знает…
– … виссавийский? Знает. Тем не менее он вернулся к нам арханом, Арам. Младшим и горячо любимым братом главы северного рода. Телохранителем наследного принца Кассии, носителем одного из самых сильных двенадцати. Он вернулся к нам кассийцем, и мы должны, увы, это учитывать. И раздражать его как можно меньше. Потому пока мы будем использовать исключительно кассийский при разговоре с ним. Только обращение на «вы», только вежливые «мой архан». И ни тени неуважения ни к его невесте, ни к его принцу, ни к его побратимам-телохранителям.
– Но вождь! – выкрикнул Арам. – Это убийцы! Наши целители…
– Это его близкие. Ты должен понять, каждый жест неуважения к ним вызовет гнев Рэми. Они нам не враги.
– А как же повелитель?
– А что повелитель…
– Я передал ему твою просьбу… но наследник оказался очень упрям. Я присутствовал при его разговоре с повелителем, хотя Нериан… Рэми меня не видел. Повелитель пробовал заставить его отказаться от Мираниса, сначала уговорами, потом силой, но тщетно.
– Понимаю… Мы не можем требовать от нашего друга большего, не так ли, Арам?
– Друга? – выдохнул хранитель знаний.
– Да, Арам. С тех пор, как наш наследник оказался телохранителем Мираниса, Деммид наш друг. Помни… одно слово презрения в адрес Деммида и его телохранителей…
– Я понимаю, мой вождь, – опустил голову Арам.
И тогда начало казаться, что вождь требует от него слишком многого.
***
А чуть позднее он стоял перед Деммидом в пустынной, огромной зале. Струился меж тонкими колонами синеватый полумрак, прятал далекие, невидимые стены и высокий потолок. Светился в полумраке, переливался всеми цветами радуги тронный змей, свился кольцами, служа Деммиду троном, положил плоскую голову на пол и замер, будто и не живой. Рука повелителя задумчиво вела по чешуе, с пальцев его слетали синие искры, и вокруг оглушительно пахло пряным. А глаза змея то будто замирали, то блестели радужными переливами. Создание магии, равного которому не найти в белых землях.
И вновь тревожила чуждая, но огромная сила, давила на плечи, кипятила кровь в жилах и наполняла вены раскаленным свинцом. Лишь вождь да хранительницы излучали вокруг себя нечто подобное. Но к их силе Арам привык, загустевшее же в зале, едва видное сияние было полностью чуждым, даже враждебным. И глядя на повелителя, Арам в очередной раз чувствовал себя бесконечно слабым… он, обладатель яркого дара, был беззащитен, как ребенок, которого зачем-то поставили перед облаченным в доспехи магии воином.
Выслушав Арама, повелитель некоторое время молчал. Молчание лилось по зале ароматом магии, будоражило и беспокоило, и ожидание ответа было, пожалуй, самым тяжелым:
– Я бы хотел помочь. Верьте мне. Но я не могу принять Рэми, это бесполезно. Я собираюсь уйти вместе со своим сыном…
– Мне очень жаль… – выдавил из себя хранитель, чувствуя, как внезапно вспыхнувшая надежда пеплом развеивается по ветру.
– Вам незачем меня жалеть, Арам. Тем более, что жалеете вы не меня, а своего наследника. Я не обманываюсь, хранитель знаний. Для вас моя жизнь, как и жизнь моего сына, ничего не значат. Для вас важен лишь Эррэмиэль.
– Вы ошибаетесь, повелитель… если бы мы могли помочь…
– Вы ничем не можете мне помочь.
– Может, вашим телохранителям…
– Мои телохранители умрут со мной, – стоявшие за спиной повелителя двое магов даже не вздрогнули. Они не боятся смерти? Арам, признаться, боялся. Потому и недолюбливал Рэна, видел эту смерть в его глазах. – Ниша, предсказательница, старше меня на двадцать лет. Она уже устала… и хотела бы сменить тело.
– Это не так легко, – тихо сказал Арам. – Вы же знаете, возвращение из-за грани непредсказуемо…
– Носить в себе одного из двенадцати, вотэто нелегко, – мягко улыбнулся повелитель. – И ответственно, но щедро награждается богами. В следующей жизни мои телохранители обретут заслуженный покой. Надеюсь, что и я с ними. Но мы будем говорить не об этом, хранитель знаний. Вы понимаете, я ни к чему не могу принудить целителя судеб. Никого из них. Я не держу Рэми и никогда не держал. Мы сделали из него телохранителя, чтобы оградить его от опасности, в первую очередь – от него самого. Мальчик очень порывист и любит рисковать, мы боялись, что он не доживет до возвращения в Виссавию.