Он лежал закрыв глаза, прислушивался к волнующейся, шепчущей что-то магии. Там, где-то, проходит сложный ритуал. Там Рэми ведет из-за грани души своих побратимов, там держат вокруг него круг виссавийские и кассийские маги, там хотел бы быть и Арам, по вождь решил иначе…
Влетал через открытые окна ветерок, холодил разгоряченную кожу, а вынужденное бездействие и ожидание казалось таким томительным. Еще недавно, пока вождь был безумен, власть лежала на плечах Арама тяжким бременем. Он не знал, почему так вышло и когда. Не знал, почему даже в безумии вождь прислушивался к нему больше, чем к остальным виссавийцам, но теперь… теперь чувствовал себя таким беспомощным. Бесполезным.
Он ничем не мог помочь. Он ничего более не контролировал. Он даже подойти к наследнику не мог… хотя… Арам чуть улыбнулся. Стоит попробовать, ведь даже будучи за пологом наследник частенько разговаривал с Арамом. Может, и сейчас не откажет в добром слове?
Только бы ритуал закончился… только бы Виссавия успокоилась, перестала отзываться на волнение вождя и его наследника, только бы…
Мягкий сон пришел не сразу. Укачал на волнах покоя, утопил в ленивой неге, и Арам позволил себе заснуть: силы ему могут понадобиться. Позднее.
***
Как же он устал! Как же хотел бы так же, как и его непослушный сын, сбежать сейчас из замка, забыться в хмельном бреду в первой же попавшейся таверне и не думать… ни о лихорадивш ей Кассии, ни о совете, который требовал предоставить живого Мираниса, ни о близкой, руку протяни и дотронешься, грани. Все менялось вокруг. Рушилось и крутилось в хаосе, и он, увы, ничего не мог с этим поделать…
– Мой повелитель, – сказал Даар. – Голова все так же болит? Позвать целителей?
Деммид вздохнул, чуть пошевелился на узком ложе и все так же открыл глаз. Будто целители тут помогут.
– Какую страну я оставлю своему внуку, Даар?
– Это не наш выбор, мой повелитель, все, что мы могли…
– Ты же понимаешь, что войны не избежать?
– Мой повелитель…
– Понимаешь, что предложение виссавийцев пришло так кстати… но я так устал, Даар… прикажи жрецам подготовить два ритуала.
– Мой повелитель! Я останусь с тобой до конца! – прошипел Даар.
– Знаю. Ты и Ниша.
– Ты не дашь Виресу выбора…
– Мы оба знаем, что он выберет, Даар. И знаем, что не можемэтого себе позволить. Потому нет, я не дам ему выбора.Хватит и того, что я дал его вам.
– И я ценю это, мой повелитель.
8. Арам. Доверие
Ритуал проводили в главном храме Виссавии, под надзором всех трех хранительниц, и у Рэми не было права ни отказать, ни что-то изменить. Учитель не позволил. Учитель спокойно и твердо объяснил, что Миранис едва жив, Тисмен спит в облаке целительной магии и Рэми единственный, кто может вести Кадма и Лерина из-за грани. «Самый неопытный, – не преминул заметить Вирес. – Хочешь их упустить, можешь попробовать влезть туда сам». И, посмотрев в глаза стоявшему неподалеку Илеразу, Рэми понял, что да, не может отказать. Никак…
Мираниса, погруженного в транс, положили на алтарь в главном нефе. Рядом, на таких же каменных алтарях, уложили переодеты е в ритуальные одежды, умытые и уже исцеленные тела Кадма и Лерина. При виде первого дернулся, загорелся на миг магией и тут же успокоился Илераз, второго оплакивать тут, пожалуй, было некому. Разве что… Рэми вздохнул, встал в головах ложа Мираниса на колени, закрыл глаза. И сразу же перед мысленным взором вспыхнул вокруг, укрепил его силу магический круг.
Был там Вирес, был Илераз. Были другие высшие, были и виссавийцы, Рэми уже не прислушивался. Он окутал собственной силой Мираниса, спящих смертельным сном братьев, и забылся в мягких волнах магии. Он был рядом с принцем. Он звал вместе с принцем, он давал ему силу… он помогал Миранису тянуть души Лерина и Кадма из-за грани. Он понял, что да… один он бы не выдержал, но круг продолжал давать ему сил ы . И Миранис вел братьев в их тела, уверенно, спокойно, черпал из Рэми сил ы , лил магию в души телохранителей…
А потом все закончилось. Резко. Вздохнул глубоко на алтаре Кадм, чуть слышно застонал Лерин. Медленно, под далекие песнопения кассийских жрецов, вернувшись в неф храма Виссавии, Рэми открыл глаза… и покачнулся, охваченный страхом.