– Арман…
– Рэми, посмотри на меня, ради богов!
Арман крепко, будто опасаясь, что Рэми убежит, сжал его запястье. И Рэми готов был убежать. Прикрыл веки, быстро соображая, что бы сказать брату, улыбнулся неловко, и обрадовался как ребенок, когда за спиной скрипнула дверь. В первый раз в жизни Рэми был счастлив приходу виссавийца, нежданному спасению от каверзных вопросов.
Хватка Армана на запястье стала слабее, пальцы его перешли на ладонь, сжали ободряюще, и Рэми вздохнул. Почему вот так: брат только очнулся после почти убившего его ранения, а продолжает опекать и заботиться. Обычно Рэми бы возмутился и даже бы, наверное, обиделся, но теперь ему так нужна была чья-нибудь поддержка. Хотя бы на мгновение, а не оставаться одному в темноте...
Он не знал, когда ослеп окончательно. Помнил, смутно, сложный ритуал возвращения Тисмена и Кадма из-за грани. От него и не требовалось ничего: нить заклинаний плели жрецы. Рэми же, у которого Миранис черпал и черпал нужные для ритуала силы, чувствовал себя беспомощным и глупым. Он только тогда понял, что никто и никогда его всерьез не считал телохранителем принца, что никто и никогда не обучал его таким вот ритуалам, а все обучение сводилось… Рэми сглотнул, чувствуя себя преданным. Вирес скорее обучал принца, что станет повелителем, а вовсе не телохранителя Мираниса. Боги, они уже тогда хотели его отдать клану. Уже тогда приняли решение за него.
Но уколовшая обида ушла, когда Рэми услышал холодный вопрос: отпускает ли Миранис телохранителя за грань. И даже в бреду принц ответил «нет», а Рэми вдруг понял, что так же Мир не отпускал и его… так же упорно вел из-за грани, выжимая последние силы из оставшихся в живых телохранителей. А когда смолкли звуки последнего заклинания, перед глазами мигнуло. Раз, второй, пока не пришла темнота. В этой темноте он и бродил до сих пор.
– Завтра горячка пройдет, – говорил где-то рядом целитель. – Через седмицу вы встанете на ноги.
– Почему так поздно? – спросил Арман. – Не смотрите на меня так, целитель, я знаю, что вы сделали, что могли. Но седмица… обычно вы исцеляете гораздо быстрее.
– Темная магия… – выдохнул целитель. – Алкадий нахватался чужой силы в темных землях. Такое исцелять сложнее…
Рэми выдохнул сквозь сжатые губы: вот почему Лиин не справился. И справится ли Тисмен? И вздрогнул, услышав неожиданное:
– Тебе надо отдохнуть, наследник.
Пальцы брата напряглись, сжались крепче на ладони, аура Армана на миг вспыхнула красным и сразу же стала такой же, как и всегда: ровной и успокаивающей.
– Все уже знают? – тихо спросил Рэми.
Вот как… Увлекшись своей слепотой и усталостью, Рэми и думать забыл о дяде и виссавийцах. А те, тем временем, не забыли ничего.
– Прости, наследник. Виссавия уже приняла тебя, а для нас… опасно не знать, кто ты.
Опасно? Опасно же… Рэми может убить их одним словом, потому и не хотел видеть никого из них. Но приняла его Виссавия или нет, тут он не останется…
– Совет ждет тебя, наследник.
– Подождет.
И никогда не дождется. Но сейчас они в клане и отказывать виссавийцам прямо опасно. Дайте боги, чтобы они не додумались повлиять на Рэми через тех, кого он любит. Например, через Армана.
Брат все так же сжимал ладонь Рэми, пальцы его были горячими и влажными от пота, но в разговор Арман не вмешивался.
– Я понимаю, как тебе сложно, наследник, – продолжал уговаривать ровным тоном виссавиец. – Но как советник я не могу молчать. Выслушай нас, прошу.
– Мир выздоровеет, и мы...
– Нериан, я прошу тебя. Ты сейчас не можешь покинуть клан. Не так.
– Не называй меня этим именем... – прохрипел Рэми.
– Как скажешь, Эррэмиэль. Мы сделаем все, что ты пожелаешь.
Не сделаете. Не отпустите его в Кассию. Не оставите в покое. И поговорить с дядей и… советом, все же придется… наверное. Потом. Когда очнется Тисмен.
– Оставь нас, сейчас я не готов с вами разговаривать, – не приказал, попросил Рэми, и даже не закончив фразы знал, что целитель его послушает. И в самом деле: шевельнулось зеленое марево возле неясной фигуры целителя. Наверное, он поклонился, Рэми уже не смотрел. Лишь едва слышно вздохнул от облегчения, когда повеяло на миг сквозняком и чуть скрипнула дверь.
Только ведь и Арман продолжил задавать вопросы:
– Значит, они все знают. И что ты – племянник вождя?
Голос брата был слабым, но твердым, да только отвечать на вопросы о виссавийцах было гораздо легче, чем на вопросы о потухшем взгляде Рэми.
– Ты сам слышал.
– Что говорит Мир?
– Мир… еще не очнулся.
– А другие телохранители?