Каждое движение убивало неловкостью. Даже самое простое давалось с трудом. Выпить эльзир. Сесть на ложе, свесив ноги… но перед этим нащупать ступнями край, чтобы не упасть. Все медленно, осторожно. Но все равно тело ломило от многочисленныхсиняков…у мебели оказалось столько острых краев…а замке было так много лестниц… вчера он с одной скатился. Чудом шею не сломал. Чудом никто не видел его… позора.
Беспомощность ранила. Гордость истекала кровью. Рэми раздражался и, в свою очередь, ранил других. Его так и норовило наброситься на кого-нибудь подобно озверевшей от голода собаке… но… нельзя. Остатки здравого смысла, да и совести, заставляли запихивать раздражение глубоко в душу, откуда оно все равно находило выход.
Он говорил другим слишком много ненужных, острых слов. Тому же Араму. Потом мучился, понимая, что все это было… зря, наверное. Так хотел остаться один и так страшился одиночества. В темноте. И в тишине.
– Разбуди моего хариба, – попросил он, когда Илераз подал руку, помогая подняться.
Запахи усилились, как и ощущения прикосновений. Он будто открывал мир, начинал учить его заново. Слышал то, что раньше не слышал, чувствовал то, чего раньше не чувствовал. Наслаждался запахом влетающего через окна ветерка, его прикосновениям к коже. Приятной прохладой пола под ногами. Мягкости сорочки и щекотке отросших за весну волос.
Прохладно.Лишенная тепла одеяла кожа покрылась мурашками, иДеран, не спрашивая, приказал окну закрыться. Жаль… приглушились звуки, сгустилась тишина. Рэми шагнул вперед, и сразу же Рэн, несмотря на едва слышный протест оказался рядом. Обхватив за пояс, помог сесть в кресло, опустился на колени, обувая босые ноги в домашние сапожки.
Рэми и не думал ранее, что ткань бывает столь мягкой и столь теплой, не думал, что одно мимолетное касание чужих пальцевможет пронзить молнией, заставив в очередной раз вздрогнуть от прикосновения к черным туманом клубящейся боли. Ноэто и к лучшему:пока успокаиваешь чужую боль, на время забываешь о своей.
– Рэн… – сказал Рэми после нескольких попыток достучаться до Лиина самостоятельно. – Позови хариба.
– Позволь Лиину отдохнуть еще немного, – тихо возразил хранитель смерти.
– Заботливый, – не удержался-таки от колкости Рэми. – Я знаю, что Лиин устал, но не заставляй напоминать: сегодня я не могу одеться сам. А в таком виде не могу выйти из покоев. Или ты хочешьсделать изменя узника?
– Я помогу…
– Мне показалось, я ясно дал понять, что не нуждаюсь в слуге.
– Ты так же ясно дал понять, что хариб это не слуга. Тем не менее, ему ты разрешаешь помогать тебе облачиться.
– Облачиться в одеянияархана, заметь, – ответил Рэми.
– Теперь тебе не нужно одеяние архана.
– Ты дерзишь, Рэн. И забываешь, что я все еще телохранитель наследного принца Кассии. Что мой статус обязывает носить церемониальные одежды. И что наряд архана…
– Обязывает перед кем? – тихо прервал его Рэн.
– Я прикажу прийти моему харибу, мой архан, – оборвал их спор Илераз. – Могутак жепослать за харибом твоего брата или кого-то из телохранителей. Не думаю, что они откажут.
– Твоего будет достаточно, – ответил Рэми, жестом приказывая Рэну отойти.
Хранитель смерти неохотно, но подчинился, а черная аура его то и дело вспыхивала гневными алыми искрами. Злится. Лучше так, чем тонет в боли. Да и нравится Рэми его дерзость, отвлекает от темноты.
– Помимо телохранителей, наследного принца Кассии и твоего брата здесь и нет никого… – не выдержал Рэн, – так перед кем тебе облачаться?
– Перед дядей.
– Не думаю, что вождю важно, во что ты одет.
– Ну почему же? – усмехнулся Рэми, когда в покои вошел кто-то, чья аура напоминала ауру Илераза. Хариб поклонился Рэми, своему архану, и, подчиняясь молчаливому приказу, подошел к Рэми, мягко спросил, может ли ему помочь.
– Думаю, дядя прям жаждет меня облечь в белоснежные одежды его рода, – сказал Рэми, поднимаясь.
– Одежды северного рода ведь тоже белоснежны? – продолжал упрямиться Рэн, пока хариб Илераза стянул через голову Рэми ночную сорочку, и тихо вздохнул, наверняка увидев многочисленные синяки.
– Позволь мне излечить, – выдохнул Деран.
– Само заживет, – криво усмехнулся Рэми. – Вы слишком привыкли к магии, друг мой. Излечивать такие мелочи? Тратить на них силы? Зачем?
Деран замолчал и молчал все время, пока хариб справлялся с одеянием. Явно не торжественным, домашним и простым, но и такой, пожалуй, казался виссавийцам излишне вычурным. Он причесал Рэми волосы, убрал их в тугой хвост и отошел в сторону, явно давая знать, что утренний туалет закончен.