– Ты обвинял старшего целителя в том, что мы не всем помогаем. Мы хотели объяснить… – губы выдавливали заранее подготовленные слова, но голос дрожал.
Впервые в жизни Ларс говорил, а его, казалось, и не слушали – наследник подошел к кровати и присев на корточки в ее головах, пропустил седые волосы больной через пальцы, все так же задумчиво улыбаясь. Ериана перестала смеяться, вдруг застыла, и безумные глаза ее потеплели от невесть откуда взявшегося счастья. Так легко… одно прикосновение и нет боли? Ларс смотрел и глазам не мог поверить. Рэн, судя по его лицу – тоже.
– Продолжай, – приказал наследник. – Я слушаю.
– Тебе ведь не нужны глаза, чтобы увидеть, что происходит с матерью твоих друзей? – тщательно продуманные слова, в которых нет смысла. Ларс видел, что нет, но все равно продолжал говорить. – Ты ведь способен ощутить ее страдания? Страдания целительницы, которая помогла нечистому…
– Вы не помогаете тем, кого считаете недостойными, потому что боитесь сами запачкаться? – ровным тоном спросил наследник.
Ларс опешил. Такого вопроса он не ожидал. Вернее, так поставленного вопроса.
– Это не совсем так… – выдавил он. – Потому что… мы не можем помочь…
– Или потому что не умеете помогать?
– Наследник… – почувствовал себя задетым Ларс, – мы поколениями выращивали опытных целителей. Наши хранители дара не покладая рук искали новые способы…
– А зачем?
– За каждое исцеление мы просим о молитве нашей богине, о благодарности. Виссавия живет этой благодарностью, черпает из нее силу. Наши целители – наше самое большое сокровище. Именно они позволяют нам выживать.
– И, тем не менее, вы помогаете далеко не всем? – вмешался в разговор Рэн. – Много веков ищите и не можете найти выхода? Или просто вас и так все устраивает?
– Я не думаю, тебе лучше промолчать, – ответил Ларс, не понимая, как хранитель смерти вообще посмел отозваться.
– Я думаю, что услышал достаточно. От тебя, Ларс, – поднял на Ларса насмешливый взгляд мальчишка. – А теперь я хочу послушать тебя… Аши.
– Ну тогда слушай… Рэми.
Ларс внимательно пригляделся к Рэну и разозлился сам на себя, не понимая, как можно было быть столь слепым? Как можно было сквозь темную ауру хранителя смерти не различить рвущийся наружу чистый, белоснежный свет?
– Наследник… – прошептал он, падая на колени. – Прости…
– Теперь я говорю, – ответил Аши. – Говорю со своим носителем. Вы – молчите.
И Ларс не посмел ослушаться чужого бога.
***
– Почему ты не уйдешь домой? – в очередной раз спросила Виссавия и услышала тот же ответ:
– Потому что тут весело.
Брат соорудил себе ложе, удобное, с балдахинчиком, развалился на нем прямо возле трона, и в два горла хлестал и нахваливал эльзир. Будто вкуснее ничего раньше не пробовал. Виссавия слышала, как пытаются до них достучаться другие братья и сестры, вразумить своего высшего бога, но где там. Брат отдыхал. Обжирался сначала вином, потом эльзиром, и любовался, что там вытворяют смертные. А смертные… Виссавия вздохнула: ее любимый сын привел в святую обитель сразу двух чужаков. Высшего мага и Аши.
– Ты не любишь своего племянника? – пожал плечами Радон, нагло прочитав ее мысли.
– Я люблю Аши, но…
– Ну так и верь. Ничего он твоей обители не сделает. Наверное…
– Рад, будь серьезней…
– А зачем? Это не моя страна. Не мне за нее отвечать, так что тут я могу расслабиться… да, кстати, назад я твоего Рэми не хочу… больно хлопотно. Аши тоже пока можешь себе оставить. Так уж и быть, одолжу тебе своего сына.
Ну и что ты с ним будешь делать?
10. Рэми. Чужое тело
Почему Рэми столь упрям и почему так за них борется? Не за себя же, за Аши, за Мираниса, за других братьев и их носителей, борется себе во вред, потому и не подпускает к себе виссавийцев. И борьба эта не приятна, отнюдь. Ведь Рэми всего лишь человек, в то время, как они – полубоги, бессмертные. Сильнее, умнее, старше…
Будто ребенок борется за жизнь взрослого воина… а ведь не он в этом виноват – они сами. Допустили, что дошло до такого. До конфликта меж их носителями, темноты ритуальной башни, удерживающих цепей… до постыдного страха, что Эррэмиэль в один прекрасный день все же забудет… что его заставят забыть. И все начнется заново.
«Не начнется», – шептала Виссавия, но можно ли ей верить? Даже себе, пожалуй, нельзя… никому. Ну, может, упрямому носителю…
Аши раскрыл крылья, навстречу ласковому ветру. Покачивалось внизу сосновое море, неспеша плыли над ним пушистые облака, и вечернее солнышко не палило, грело, обливая медовым светом. Еще немного, и можно возвращаться, раньше, чем он проснется, раньше чем…