– Ты и твой род не простые люди, – ответил Деммид. – То, что вы выродились и магический дар в вас завял, не значит, что вы простые.
Вздохнул, замахнулся и одним ударом срубил золотоволосую голову. Тело мальчишки он тоже сжег. Взял его меч, насадил на него голову и заставил его застыть на высоте два человеческих роста над полем. В центре сожженного поля, закрыв магическим щитом.
Много душ… много душ еще витало над этим полем. Подвывало от ужаса, искало дорогу за грань. И завис где-то над ними насмешливый Айдэ, шептал на ухо: «Не ошибся ли ты сегодня?» Деммид посмотрел в последний раз в глаза умершему, развернулся и пошел прочь. Ошибся или нет, но уже поздно. И теперь эти уроды поумнеют, будут как крысы прятаться по подвалам, отлавливая их поодиночке. Но войну начали не они. А вот закончат…
Там, где не достал магический удар, все еще покачивалась рожь и витал тот неповторимый, усиленный жарой покой. Но собирать эту рожь станут вряд ли.
– Мой повелитель, может, надо сказать твоему сыну?
– Мой сын… – устало ответил Деммид. – Мой сын обречен. Пусть проживет свои последние дни и уйдет в покое. Прикажи завтра собраться представителям всех родов для дачи магической клятвы мне и моему роду. Кто не придет… будет считаться мятежником и разделит участь южного рода. Арестовать главу южного рода и его сыновей.
– Показательная казнь?
– Будто у меня есть другой выход, – пожал плечами Деммид. – И казнить их будешь, как в старые добрые времена, ты. Я не могу вызвать из Виссавии Кадма. Найди среди высших магов кого поумнее. Южному роду нужен новый глава. Глава, который не боится ни магии, ни интриганов.
– Да, мой повелитель, – поклонился Даар. Деммид же вздохнул, возвращаясь в замок. Сбросил пропитанный пеплом плащ на пол, стянул с себя ненавистную одежду и пошел в купальню, смыть с кожи чужой ужас. С души его смыть не удастся.
С сегодняшнего дня его имя возглавит список самых жестоких повелителей Кассии. И все почему? И все потому что он не одернул этих идиотов вовремя, раньше, чем они решились восстать.
***
Утро опять погрузилось во тьму, но усталости уже не было, как и страха.
Отмокая в встроенном в пол бассейне, Рэми откинул голову, позволяя харибу смыть с волос пену. Закрытые глаза слегка пощипывало, тонкие пальцы Лиина мягко массировали плечи, успокаивая, губка намыливала кожу пахнущей мятной свежестью пеной.
– Встань, мой архан, – попросил Лиин.
Аккуратные, массирующие движения прогоняли сонливость, зажурчала льющаяся из кувшина вода, смывая пену, и Лиин легкими прикосновениями без спроса залечил синяки, зарастил царапины, наполнил тело легкой бодростью.
– Кто-то пришел, – остановил Лиина Рэми.
Укутала мягкая ткань, впитала бегущие по коже капли. Лиин помог натянуть тонкую тунику до колен, повязал ее поясом, и сразу повеяло холодом – кто-то, обладающий ярко-синей аурой, откинул полог, отделяющую нишу с купальней от спальни, и, приблизившись к Рэми, приказал Лиину:
– Оставь нас.
Сияние ауры, твердый, знакомый до боли голос, который так же резал холодом на тренировках, и легкий аромат его силы… этого человека Рэми не мог спутать ни с кем.
– Ты не мог сказать? – начал с упрека учитель, помогая выйти из купальни. Он вывел Рэми на веранду, усадил на стул и встал за его спиной.
– Ты устал, я просто думал… что подожду, – ответил Рэми, с удовольствием вдыхая наполненный влагой воздух.
– Арам сказал, что ожидание было опасно…
– Ты разговариваешь с Арамом? – нахмурился Рэми.
– Сиди смирно, – ответил Вирес, повязывая на глазах ученика повязку. – Виссавийцы зовут тебя на совет.
– Знаю. Но хочу услышать… что скажешь ты, учитель?
– Тут я не могу за тебя решать.
– Как не мог сделать из меня настоящего телохранителя? – пальцы Виреса дрогнули. – Объясни, почему я умею пользоваться своей силой, владею боевой магией, в меня почти силой впихивали дипломатию и чужие языки… но я совсем ничего не знаю о ритуале воскрешения…
– Тебе надо было изучить так много, а времени было так мало. Мы надеялись, что этого не понадобиться, – ровно ответил учитель. – Твои знания боевого искусства помогли тебе выстоять против Алкадия, защитить Мираниса, а, вместе с тем, и других телохранителей, так на что ты жалуешься? И вождю выдали тебя не мы…
– Хотя хотели бы…
– Может, и так. Наследный принц чужой страны это да, великолепный козырь в политике, но и огромная ответственность. Не дайте боги, с тобой бы что-то случилось. Ты не раз был у грани, мы не смогли тебя защитить, хотя делали для этого все.