Лия кивнула, поправила Миранису подушку и, наткнувшись на недовольный взгляд мужа, торопливо вскочила, выходя из комнаты. В дверях она недолго с кем-то переговаривалась вполголоса, потом вернулась с чашей чего-то ароматного, пахнущего мясом и приправами, чего-то, от чего закружилась сильнее голова, и рот наполнился слюной.
– А-м-м! – шутливо сказала Лия, поднося полную густой жидкости ложку ко рту Мираниса.
Первую ложку супа принц принял, не сопротивляясь. После второй почувствовал раздражение, а уже после третьей сказал:
– Довольно, дальше я сам!
– Плохой мальчик, – нахмурилась Лия, отирая ему подбородок салфеткой. – Плохой, непослушный мальчик!
При помощи Лии Мир с трудом сел на кровати, обложившись многочисленными подушками. Устроил теплую чашу на коленях и взялся за ложку.
А ведь на этот раз исцеление проходит как-то утомительно медленно и руки дрожат от слабости, даже ложку толком удержать не в силах. Да и выпала эта ложка из пальцев, когда подняв взгляд Миранис увидел вождя. И когда успел войти? И когда разучился стучаться? Если вообще умел...
– Чему ты удивлен, Миранис? – спросил Элизар. – Ты хотел поговорить, я пришел.
– Не думал, что ты придешь так быстро…
– Почему бы мне и не прийти быстро? Ты дорогой гость, мой принц. Наследный принц дружественного для нас государства.
– Дружественного ли?
– Не цепляйся к словам, Миранис, сейчас не время для словесных дуэлей. Я рад, что ты поправляешься. Оставь нас на время, Лилиана, – мягко сказал Элизар. – Нам пора поговорить с твоим мужем.
Лия безропотно вышла, но, проходя мимо вождя, на мгновение остановилась, шаловливо поцеловав его в щеку. Элизар чуть покраснел, обнял Лию за талию и погрозил племяннице пальцем:
– Помни, с кем имеешь дело.
– С любимым дядюшкой, – вырвалась из рук вождя девушка и тут же надула губки:
– Что-то не так?
– Все так, – вождь ласково поцеловал племянницу в лоб и добавил:
– А теперь иди, солнышко. У нас с твоим Миранисом сложный мужской разговор.
Миранис вдруг подумал, что если бы Лия не была его женой, то она стала бы сейчас виссавийской принцессой. Редкой красоты цветком в цветнике богини. Как и Калинка. Как и Рэми… боги, что он натворил? Зачем привязал их к себе? Зачем лишил спокойной виссавийской идиллии?
– Она выросла столь свободолюбивой и бесстрашной. Я думал, что в Кассии женщина такой быть не может, а на тебе, – сказал Элизар, садясь на край кровати. – Ешь. Арам знает, что делает, это пойдет тебе на пользу.
– Мы до сих пор в замке твоего советника?
– Не хотел еще больше тревожить Рэми. В привычном месте он будет чувствовать себя увереннее.
– Увереннее? – переспросил Мир. – Мы говорим не о молодой девушке, мы говорим о мужчине и о будущем вожде Виссавии.
– Как мило, что ты об этом вспомнил, – спокойно ответил Элизар. – Рад, что ты тоже хочешь, чтобы Нериан стал вождем клана и занял то место, которое ему предназначено с детства. Но теперь…
Он решительно забрал у Мираниса чашу и, набрав в ложку немного супа, властным жестом поднес ее к губам Мираниса:
– Ешь! – принц послушно приоткрыл губы и проглотил суп, не чуя вкуса.
Ложка немедленно вернулась к чаше, набрала новую порцию супа, прошлась дном по ободку, смахивая лишние капли, и вновь властно застыла у губ больного.
Кормить у вождя, сказать по правде, получалось лучше, чем у Лии – ни единой капли не пролилось ни на одежду, ни на белье, да и взгляд Элизара не позволял отказаться. Властный взгляд уверенного в себе мужчины.
– А теперь скажи, Миранис, чего ты хочешь, – сказал вождь, откладывая быстро опустевшую чашу и расправляя салфетку. – Каким видишь будущее своего телохранителя?
– Я не хочу, чтобы Рэми возвращался в Кассию, – Мир раздраженно отобрал у вождя салфетку и принялся сам вытирать губы. Уж настолько он не слаб. – Но он упрям. Я бы и рад его отпустить, но он не согласится. А без его согласия я ничего сделать не могу... Элизар, – взмолился Мир. – Поговори с ним! Прошу! Если Рэми уедет со мной в Кассию... то он...
– Умрет вместе с тобой? – Миранис похолодел. Голос вождя был так же ровен, как и мгновение назад, будто они говорили о погоде, а не о смерти. – Я рад, что ты это понимаешь. Я рад, что ты не хочешь тащить мальчика за собой.
– И ты должен понимать… я мало что могу сделать.
– Это неправда. Мои телохранители смерти давно видели над тобой облако. Оно очень плотное, помочь мы тебе не можем... хотя тогда, как ты понимаешь, я и не хотел. Над Рэми и над телохранителями тоже есть облака... но они неясные. Твои друзья могут спастись.