– Ты был у хранительниц?
– Да, боги нас благословляют. Завтра мы не пересечем грани… но у меня для тебя не очень хорошая весть… Миранис.
– Говори, – насторожился принц.
Вождь выбросил огрызок в открытое окно и некоторое время смотрел на усыпанное звездами небо.
– Боги, и мои, и твои, Миранис, высказали свою волю. Она тебе не понравится.
И тут стала по-настоящему страшно. Когда боги вмешиваются в дела смертных…
***
Тьма никогда не казалась такой пугающей. Задыхаясь от нахлынувшего беспокойства, Рэми раздраженно сбросил с плеча руку хариба. Надо было остаться в покоях принца! Надо было настоять и выспросить у Мираниса, куда он собрался и зачем, но… что это даст? Миранис не просто так решил ничего не говорить, на это была веская причина. И Рэми узнал бы эту причину, видят боги, но дядя… дядя и шагу ему не позволит сделать из Виссавии. Да и Аши почему-то помогать не спешил, а лишь едва слышно нашептывал: «Смирись!» Что они знают такого, чего не знает Рэми? Почему вновь его держат за дурака!
«От тебя не ожидал», – подумал он.
«Я прошу тебя, так надо»…
Где-то Рэми это слышал. Много раз слышал! И не всегда это оказывалось правдой!
«Беспокойство тебе не поможет, ты же и сам понимаешь».
Рэми понимал, но и смиряться…
– Здравствуй, брат, – услышал он и вздрогнул, только сейчас поняв: Лиин ослушался приказа и привел архана не в его покои, а к Арману.
И сразу же нахлынул стыд: в покоях брата Рэми не был с тех пор, как убежал отсюда в страхе перед своей беспомощностью. А потом как-то и боялся показываться Арману на глаза. Таким вот…
– Подойди, брат.
Арману явно было лучше: брата все еще окутывал изумрудный целительный кокон, но голос его был уже гораздо сильнее.
– Сядь рядом.
Рэми облизнул пересохшие губы и молча подчинился.
– Сегодня ночью ты останешься в моих покоях, – сказал вдруг брат. – У меня достаточно места, Рэми, потому прошу тебя…
– Рина…
– Рина была тут вчера, а сегодня я хочу, чтобы ты был рядом, – ответил Арман. – Этой ночью ты будешь спать здесь, брат. Там будет спокойнее для нас обоих.
Когда Рэми вышел из купальни, Арман уже спал. Лиин подал чашу с успокаивающим зельем, Нар помог лечь, поправил одеяло. На миг коснулся повязки, будто проверяя, и сразу же раздался рядом в темноте голос брата:
– Почему ты мне не сказал, что ранен…
– Ты ведь понимаешь почему, зачем тогда спрашиваешь?
– Мы должны поддерживать друг друга, Рэми, – ответил Арман. – Но ты скрываешь свои раны, брат. В бою такие вещи недопустимы… в жизни тоже, понимаешь? Я должен знать, что тебе можно доверять мою спину… Что ты не потеряешь сознание раньше, чем закончится бой.
– Понимаю…
– Понимаешь ли? Ты мог бы остаться в моих покоях под защитой наших людей, а вместо этого пытался, как всегда, справиться со всем сам. Больше никогда так не делай… больше никогда не сиди один в темноте…
– А сам? – тихо спросил Рэми. – Ты ведь любишь Рину, тогда почему…
– Братишка… помогать надо только тем, кто нуждается в помощи, – ответил Арман. – Рина и я очень хорошо понимаем друг друга. И пока мы не можем быть вместе, но и в помощи твоей не нуждаемся. Не вмешивайся, пожалуйста.
– Пока?
– Потом посмотрим. И за кого ты беспокоишься – за меня или за свою тетку?
– За обоих, – пожал плечами Рэми.
– Спи. Завтра будет сложный день, ты же знаешь.
Завозился в их ногах, устраиваясь поудобнее барс. Едва слышно ходил по комнате Нар, наверняка, притушив на ночь светильники. Скрипнуло, открываясь окно, впуская ночной воздух, и заботливые руки Лиина укутали Рэми сползшим было одеялом.
Рэми улыбнулся, пригрозив харибу пальцем:
– Я уже не ребенок, – едва слышно прошептал он.
– Еще какой ребенок, – смеясь отозвался брат. – Помнишь, как в детстве ты ночью проскальзывал ко мне в кровать… А ранним утром возвращался в свою комнату. Думал, что сплю и ничего не знаю.
Рэми улыбнулся – он всегда знал. Арман думал, что маленькому братишке было страшно спать ночью одному… а маленький братишка и в самом деле боялся… боли. Не своей, Армана. Ведь по ночам брата душили кошмары, и на самом деле это Арман не мог заснуть, пока рядом с ним клубочком не сворачивался Рэми.
Сквозь сонную одурь Рэми слышал, как зашелестела тяжелая ткань балдахина, отрезая кровать от всего мира. Этой ночью, слыша тихое дыхание брата рядом, чувствуя тонкий аромат окутывающего брата кокона, Рэми уснул на удивление быстро. И темнота уже не была столь холодной. В этой темноте он больше не был один.
14. Арман. Ритуал