Рина ведь видела. Глаза ее стали печальны, голос слегка задрожал, и Арману сделалось ее жаль. Бедная девочка, она же ничего не решает в этом суровом мире мужчин. Как и никто из виссавийцев. Лишь вождь и его совет… улыбчивый и вежливый Арам. Лицемеры!
– Ар, – тихо ответила Рина. – Я все понимаю… мы все понимаем… но… ни я, ни мой брат, не можем отвечать за всех. На плечах моего брата Виссавия. Кассия… у Кассии есть повелитель. Есть двенадцать душ полубогов. Есть кому побеспокоиться.
– Не совсем, – выдохнул Арман. – Если Кассия падет, думаешь, сможете отсидеться в Виссавии? Напоминаю, вы заключали договор с повелителем и его магами. Напоминаю, если власть повелителя и двенадцати падет, то падет и власть магии… вы тоже станете там нежеланными!
– Так ли, Арман?
– Так! Они готовы отказаться от вашей, магов, помощи и защиты, потому что вас не понимают! Никогда не поймут! И боятся. Простой люд отлично манипулируется. Сегодня вы спасители, завтра вы станете теми, кто специально нагоняет на них болезни, чтобы потом их вылечить! И добиться благосклонности для своей богини!
– Это бред!
– Бред? – переспросил Арман. – Рина, дорогая моя, очнись! Вы слишком долго сидели под крылышком своей богини и забыли, что такое жить среди обычных людей! А вот мой брат…
–… наш будущий вождь…
–… это понимает!
– Ненадолго!
Арман дернулся, но кокон вновь швырнул его на кровать, наградив приступом боли. И когда он очнулся, Рина смотрела куда-то в сторону, прикусывая губу. И явно с трудом сдерживала слезы. Арман вздохнул, осторожно вытянул из-за кокона руку, сжал пальцы на запястье Рины и сказал:
– Прости.
– Ты прости, – прошептала она.
– Что вы собрались делать с моим братом? Рина! Ты не понимаешь, – он замолк, подбирая слова. – Моего брата нельзя ни к чему принуждать. Категорически. Он целитель судеб. Каждый раз, когда его пытались заставить что-то сделать, выходил боком. Он в итоге все равно поступит по-своему, а вы – умоетесь кровавыми слезами.
– Он наследник Виссавии! – выдохнула она. – Аши… Аши это ваше, не наше, как ты не понимаешь? Как не понимаешь, этого не должно было случиться…
Она встала, подошла к окну и застыла возле него, сжав руками плечи:
– Ну почему? Почему вот так? Мы были большой и дружной, любящей семьей! Почему мы должны были заплатить эту цену? Мой брат, мои родители, все они погибли, ради чего!
– Все имеет свою цену, Рина, – покачал головой Арман. – Власть, мир в магических землях, смерть Шерена – все.
– Но почему платить должны мы?
– Потому что мы… вы правящая династия. У вас в руках все, о чем другие только мечтают: власть, сила, равной которой нет. И вы все равно умудряетесь мучить себя и других. Зачем?
– А ты? Сколько лет Рэми был кровавой раной в твоем сердце?
– Ритуал…
– Ритуал тебя сделал холодным уродцем, Арман! – вскрикнула Рина. – Теперь я это понимаю! Понимаю, что даже столь сильную боль нельзя убирать магией! Мы должны исцелится от нее сами! Может, твои простые люди правы? Может, мы на самом деле не должны существовать и без нас будет лучше? Скольких мы убили? Ни одна болезнь, ни одно ненастье…
– Любое оружие может убить, Рина, – спокойно ответил кто-то, в ком Арман с нарастающим беспокойством узнал Элизара. – Не мучай Армана своими сомнениями, ему нельзя сейчас сомневаться. И он, увы, прав. Нам больше дано, с нас больше спросится.
– Но, брат, – выдохнула Рина, а Арман продолжил.
– Вы, виссавийцы, просто живете иначе. Вы забыли, что такое боевая магия. А для нас это щит, защищающий Кассию.
– Много кто забыл… – усмехнулся Элизар, – а теперь иди, Рина. Иди… мне нужно поговорить с братом нашего наследника. С тобой мы поговорим позднее. Вижу, в тебе много ненужной боли.
Рина ушла, а вождь посмотрел в окно, на волнующиеся под порывами ветра ветви. Арман вдруг понял, что уже темнеет. Вдохнул влетающий через окно запах цветущих магнолий и холодно улыбнулся укутанному в белое вождю. Как же Рэми похож на своего дядю! Та же кажущаяся изящность, тот же внимательный, полыхающий магией взгляд, те же темные, прямые волосы. Только у дяди волосы были длиннее и скреплены в крепкий хвост, а взгляд холоднее, спокойнее. Каким, наверное, когда-нибудь будет взгляд брата.
– Когда мы виделись в последний раз, я был для вас никем, – усмехнулся Арман. – А теперь повысился до брата наследника?