– Ты всегда им был, – пожал плечами Элизар. – Если ты не помнишь, на ритуал забвения я явился лично. И именно виссавийцы завершали сеть рун. Думаешь, мы сделали бы это для каждого?
– Как же мне забыть, мой вождь?
– А чего же ты хотел, – спросил Элизар, шагнув к кровати. – Чтобы мы забрали тебя в Виссавию? Маленького мальчика оборотня, почти лишенного магической силы? Впрочем, сказать по правде, одно время мы всерьез собирались.
– Можно спросить, когда?
– Когда тебя хотели убить в день твоего совершеннолетия. Если бы Нар не явился, к повелителю пришел бы наш посол. Но я сделал правильный выбор, не так ли, мой мальчик? И в Кассии ты был счастливее?
– Вы правы, – согласился Арман. – Виссавия не для меня и теперь я в этом убедился. Только давайте не будем играть в родственные связи. Это для моего брата вы дядя, для меня…
– Ты любимый пасынок моей сестры.
– Любимый ли?
Элизар грустно улыбнулся и посмотрел на Армана:
– У тебя гордый взгляд твоего отца. И такая же гордыня. Ты знаешь, мне неприятно было видеть тебя раненным. Я рад, что ты жив. Этот кокон создавал я. Не ради Рэми, ради тебя.
– Я не понимаю, чего вы от меня хотите.
– Твоему брату будет сложно этой ночью. К нам за помощью он не пойдет, к тебе, тоже. Но тебя он простит, если…
– Хорошо, – ответил Арман и позвал:
– Лиин!
И когда хариб брата появился в покоях, поклонился сперва Элизару, потом Арману, приказал:
– Когда Миранис отпустит Рэми, приведешь брата в мои покои. Я хочу его видеть.
– Но Арман, – возразил было Лиин, на что Арман ответил:
– Я еще не простил тебя за то, что ты не рассказал Нару о ранении твоего архана. Приведешь моего брата, этой ночью ему лучше не оставаться одному. Вы довольны, вождь? Теперь вы можете оставить мои покои?
– Как ты холоден, мой мальчик.
– Вы же знаете, наши интересы расходятся…
– Наши интересы никогда не разойдутся. Боги богами, политика политикой, но ты – любимый брат моего племянника, приемный сын моей сестры, и этого ничего не изменит. Помни об этом. Отдохни, пока есть возможность. Что-то мне подсказывает, что завтра тебе придется встать с кровати. Но сначала… выйди, Лиин, мне надо поговорить с Арманом наедине.
Когда Лиин молча поклонился и исчез, вождь сел на край кровати, положил руку Арману на плечо, и сразу влилась в кожу, побежала по венам чужая сила. Сожгла внутренности, наполняя их новой жизнью, окатила болью на грани выдержки.
– Слушай меня, легче будет, – сказал вождь. – Слушай Арман, и помни. Судьба Кассии и Виссавии будет в твоих руках.
– Ты слишком многого от меня хочешь, – выдохнул Арман, – не думаю, что мне позволят.
– А я думаю, что повелитель не дурак и сам тебе это предложит. А я… я лишь дам совет. Ничего более. Слушай, племянник.
И Арман уплыл на волнах боли, но запомнил каждое слово вождя. А когда очнулся, уже стемнело, и Элизара не было рядом. Блеснула синим клякса перехода, появился в покоях рассеянный брат, и повязка на его глазах полоснула сердце болью. А дальше… а дальше Арман старался говорить как можно спокойнее. Уговаривать. Вразумлять. Старался, чтобы брат успокоился, наконец, но сам успокоиться и заснуть не мог. Услышанное резало сердце болью, да и верить в это не хотелось. Повелитель выделял Армана среди своих подданных, но чтобы так?
– Глупость какая, – прошептал Арман, и Рэми что-то пробормотал во сне, повернулся на другой бок, и вновь погрузился в глубокий сон. Такая же глупость, как и то, что Элизар его, немага, и по сути чужого по крови зовет племянником.
Арман с удовольствием встал бы, да кокон не позволял. Так и не сомкнув глаз до самого рассвета, он слышал, как заволновалась, пронеслась по лесу дождем Виссавия, когда Элизар и Миранис ушли из клана. Слышал, как суетился, готовясь к пробуждению, замок, как заржала на улице лошадь, и вспомнился вдруг оставленный в Кассии и, наверняка, скучающий по хозяину Искра. И лишь когда солнце было высоко, дрему Армана прервал брат, осторожно севший на кровати. Тихонько скрипнула дверь, зашуршала ткань балдахина, хлынул на них яркий солнечный свет, и Лиин повязав на глазах брата повязку, помог ему сесть на кровати.
– Уже уходишь? – спросил Арман.
– Прости, я тебя разбудил… – ответил Рэми.
Брата явно что-то грызло, Арман это чувствовал. И этим чем-то, скорее всего, были ушедшие из клана Миранис и Элизар. Могли бы зайти и попрощаться… Мир-то нет, на то он и Мир, а вот Элизар…
– Ты же знаешь, что сплю я чутко, так на что надеялся?
– Мне надо идти…
– Надо, так иди. Только… – Арман облизнул пересохшие внезапно губы. – Не делай глупостей, брат.