Искра вдруг остановился, и Лиин неуверенно соскочил с его спины, по щиколотки утонув в только выпавшем снегу. Он дошел до конца моста, встал в тени высоких елей, и даже испугаться и удивиться не успел, как за его спиной раздалось тихое:
— Зачем звал, Арман?
Лиин обернулся, поклонился низко закутанной в плащ фигуре и ответил:
— Я не Арман, простите, архан.
— Архан? Не называй меня так. Я рожанин, как и ты. И я маг, как и ты...
— Вы... — понял вдруг Лиин, похолодев. — Вы из темного цеха?
Что за дела у Армана с темным цехом? Да еще и сейчас.
— Арман тебе не сказал? — засмеялся худощавый незнакомец и старательнее закутался в плащ, пряча лицо в тени капюшона. Будто не доверял или не хотел быть узнанным. — Даже дивно.
— Мой архан приглашает вас в замок, — перебил его Лиин, быстро очнувшись от удивления. Кем бы не был этот мужчина, Арман приказал его привести, и Лиин приведет.
— Ты ведь понимаешь, малыш, — стал вдруг серьезным незнакомец. — Что мне в замке не совсем рады? Вернее, может, и рады... но буду ли рад я? Я ценю свою голову и не хочу ее потерять.
Значит, все же темный цех. Значит, не зря Арман приказал передать еще кое что:
— Не беспокойтесь об этом. Арман дал слово, что вам сегодня ничего не грозит в замке.
— А ты... — незнакомец пригляделся к Лиину, и глаза его в тени капюшона мелькнули синим. — Ты хариб целителя судеб. Я рад, что тебе удалось встретить своего архана. И его спасти.
— Вы! — вспыхнул Лиин.
— Да, это я свел вас с Алкадием. Ты чем-то не доволен? Ничего не хочешь мне сказать?
— Спасибо, мой архан... — выдохнул Лиин, и подал незнакомцу амулет призыва. — Если бы не вы...
— Я рад, что ты это понимаешь. Вижу, ты сообразительный малый. И, на твое счастье, не обидчивый. Скажи Арману, что я принимаю его приглашение и приду, когда он позовет. Но. — Он внезапно положил руку на плечо Лиина и прошептал ему на ухо: — Будь осторожен, мальчик мой. Город сейчас не совсем хорошее место для высших, и даже лошадка Армана тебя, если что, не спасет от стрелы в спину. Твой архан будет горевать... еще решит отомстить нашему цеху. А кому это надо — ссориться с самим целителем судеб?
— О чем вы? — не понимающе переспросил Лиин и моргнул: спрашивать уже было некого.
Незнакомец исчез, снег все сыпал и сыпал, заметая следы: единственное свидетельство недавней встречи. Перебирал рядом копытами Искра, фыркал недовольно, стриг ушами. И сыпались, оставляли пропалины в снегу, с его шкуры искры.
Лиин погладил ларийское чудовище, похлопал его по шее, обжигая ладони даже через перчатки, и послал волну зова.
Кружился вокруг снег, укрывал мост, застывшую подо льдом речку толстым одеялом. Звякнул где-то вдалеке колокол, выходили из-под вихрящихся снежинок, падали на колени люди... много людей...
— Мой архан, ты вернулся... ты пришел за нами, — тихий шепот. Один, два, три... тридцать. Пришли все. Маленькая армия его архана.
Лиин открыл глаза, согнул в локтях руки, поднял их ладонями вверх, приказывая им встать. Дал силе выход, одурманивая, зовя за собой, облекая слова в приказ:
— Вы должны последовать за мной в замок.
— Ты не Эррэмиэль, — понял, наконец-то, один из магов.
— Я его хариб. Я приказываю вам явиться в замок.
Что приказ был не Эррэмиэля, а его брата, Лиин не уточнил. Он лишь мог надеяться: Арман знает, что делает. И понимает: за боль каждого из этих людей Рэми спросит строго.
— Но... ты не знаешь, как это сейчас опас... — прошептал один из магов и осекся...
Лиин выдохнул, спину его разодрало болью, взвился на дыбы Искра, а кто-то из магов не дал упасть, подхватив у самой земли и помогая опуститься на колени. Вспыхнул над ними щит, маги встали на мосту плотнее, вылетели из теней улиц люди... много людей. И кто-то рядом прохрипел:
— Проклятие! Знал, что добром это не закончится. Наша магия бессильна... у всех амулеты поглощения. Что нам теперь делать? Мы даже портала не создадим...
Хлопнули где-то в вышине огромные крылья, всхрапнул встревожено Искра, а Лиин развел руки, глядя на выглядывающее из груди острие стрелы. Насквозь... больно... и в тот же миг разорвал снежную тишину колокольный звон... храм Радона. Близко... мысли текли медленно, пробиваясь через боль, все так же били где-то в вышине крылья, звал, манил колокольный звон.
— В храм... — выдохнул он.