— Нас туда не пустят, — усмехнулся кто-то над ухом, и Лиин сам не зная почему уверенно ответил:
— Пустят!
— Давай! — крикнул кто-то. Ударил в щит, сгорел ворох стрел. — Терять нам нечего! Долго мы не протянем, храм наша последняя надежда! Отходим... на коня его!
Лиин хотел возразить, что Искра не послушает чужого приказа, не будет помогать чужакам, но конь Армана стоял смирно. И, когда на него посадили Лиина, заставили держаться в седле магией, начал аккуратно, очень аккуратно идти. Бились о щит, истощали магию чем-то начиненные стрелы, шли рядом с конем люди, по мосту, меж суровых, тяжелых стен домов, по широким ступеням храма... к наглухо закрытым дверям.
— Говорил же, не пустят! — сказал кто-то, и Лиин из последних сил послал зов, и падая кому-то на руки, знал, что его услышали. Его уложили на бок прямо в снег, стоял рядом, тревожно фыркал Искра, опускал к Лиину дышащую теплом морду. Отворилась дверца в массивных воротах, расплылось перед глазами, когда знакомый и незнакомый голос выдохнул:
— Что ты здесь делаешь, Лиин?
Почему услышал он? Почему опустился рядом на колени, помогая сесть? Даже обнял за плечи, удерживая. Да что он вообще делает в этом храме, вождь Виссавии?
Вождь, тихонько ругаясь, стеганул ладонью, и Лиин закричал, когда стрела резко вышла, поднимая фонтан крови. Когда он очнулся, голова его лежала на коленях сидевшего прямо на снегу Элизара, боль куда-то отхлынула, осталась лишь слабость, а вождь лил Лиину в грудь белоснежную, непривычную силу. Вокруг запах свежести смешивался с тревожным запахом крови, припорошило белым алые брызги на снегу, и Искра все так же требовательно тыкал мордой в бедра, будто проверяя, жив ли еще Лиин.
— Ты мог бы быть и поосторожнее, Лиин, — холодно сказал Элизар, продолжая лить в Лиина свою силу. — Мы договорились, что должны держать наш выезд в тайне, а ты чуть было не позволил себя убить! И как бы мы это объяснили твоему архану? Я тебя слегка подлечил, этого хватит, чтобы стоять на ногах. Остальное докончат целители, которых я пришлю к тебе в замок. Ты уж прости, дружок, но больше сил на тебя тратить я не могу.
— Спасибо, вождь, — тяжело дыша, прохрипел Лиин. — Встаньте, вы простудитесь...
— Заботливый, — усмехнулся Элизар. — Целитель, как и твой архан. Когда-нибудь ты станешь отличным виссавийцем, но не сейчас, не так ли? Сейчас ты предпочтешь остаться с Арманом.
«Предпочтешь остаться?» Будто Лиину придется скоро выбирать. Расспросить бы поподробнее, только кого? Вождя Виссавии? Лиин сглотнул, но все же решился:
— С Арманом?
— Не мне тебе объяснять, Лиин, да, и, наверное, нам некогда, — он повернулся к ожидавшим их магам. — Вы можете войти в храм. Позаботьтесь о харибе вашего архана, если не хотите познать гнев целителя судеб.
Кто-то из молча ожидавших неподалеку магов подал руку, помогая встать, ткнул в плечо приветственно Искра, и Лиин нашел пальцами его уздечку, впервые задумавшись: а впустят ли в храм Радона коня? Да и этих людей, если подумать.
— Вы и Искра можете войти, — развеял его сомнения стоявший в дверях жрец. Низенького роста, с озлобленным лицом, в темно-синем балахоне, он смотрел так, что стало понятно: даже Лиина сюда он пускал неохотно, просто не осмеливался его задержать. А вот остальных...
Лиин сжал зубы, начиная раздражаться: остальные были людьми его архана. Лиин обещал им спасение в храме. Если их оставить тут, под непрерывно бьющими в магический щит стрелами, они умрут. А этого Лиин никогда не допустит. Даже не ради своего архана, не ради Армана, а ради себя самого.
— Эти люди под защитой Эррэмиэля. Ты не смеешь возражать воле сына Радона.
— Но мой архан, — побледнел жрец. — Мой храм...
— Твой храм? — резко переспросил Лиин. — Ты всего лишь служитель, а называешь храм Радона своим? Я, хариб целителя судеб, приказываю тебе пропустить этих людей. Если ослушаешься, я буду вынужден доложить моему архану. Мой архан милостив, но если он узнает, что ты, служитель его отца, оставил кого-то в беде, боюсь, он не простит.
— Это нелюди! — прошипел жрец Радона, и по взгляду ожидавшего развязки Элизара, Лиин понял: вождь явно согласен с жрецом. И явно наслаждается напряженной ситуацией.
Ну так закончим это представление!
— Нелюди? — без улыбки переспросил Лиин.
И только сейчас понял, как напряженно прислушиваются к их разговору бывшие наемники. И молчат. Не вмешиваются, не уговаривают, не пытаются оправдаться. Просто молчат, слушают, смотрят спокойно, как раненная собака смотрит на хозяина и верит, что хозяин обязательно поможет и не бросит. Ну так и Линн бросить уже не мог.