Иду через проходную. Уже здесь чую неладное. Охранник не здоровается со мной и пропускает как-то нехотя. «Ладно, погоди. Ты у меня ещё за это потом будешь прощения просить! Мне бы только пробиться на приём к генеральному. Уж я вам покажу, что меня ещё рано сбрасывать со счетов».
Я быстро забежал в свой кабинет, где помимо меня сидело ещё три человека из моего отдела. Они сухо поздоровались и не стали отпускать дебильные шуточки, как делали обычно. Я тоже ничего не сказал и убежал в приёмную директора. Соня окинула меня холодным взглядом:
– Вы к Ивану Сергеевичу?
– Да.
– Он занят и пока принимает только тех, кого вызвал.
– Ничего, я подожду.
Сел в уголке и начал ждать. Долго мне пришлось так сидеть. Мимо проходили начальники отделов, супервайзеры, маркетологи и прочий начальственный и близкий к нему люд. Каждый подходил к двери директора со страхом и трепетом, готовясь принять либо хвалу, либо хулу от шефа. Как только дверь закрывалась за кем-нибудь, оттуда начинали доноситься звуки бурной дискуссии. Кто-то что-то доказывал, потом извинялся или оправдывался, обещал всё исправить… и прочее, и прочее. Я же сидел спокойно и был далёк от этих прений. Что мне их проблемы, когда жизнь дала трещину, и, кажется, ничто уже не сможет вернуть вещи в нормальное состояние?
Наконец, ближе к обеду в расписании директора появилось окно, которым я не преминул воспользоваться. Не дожидаясь отмашки от Сони, я влетел в кабинет.
– Здравствуйте, Иван Сергеевич! Я по личному вопросу.
– Давай только быстрее. У меня совещание через пять минут.
– Понимаете, дело в том, что со вчерашнего дня сотрудники компании стали по-другому ко мне относиться. Я почувствовал в них отчуждение и незаинтересованность в личных контактах.
– Ну, что я тут могу поделать? Обратись в кадровую службу. Там тебе помогут решить твои психологические проблемы.
– Но ведь это не мои внутриличностные «траблы» – тут что-то другое, какой-то заговор против меня.
– От меня-то ты чего хочешь?
– Хочу, чтобы Вы запретили всем работникам смотреть на меня как на мудака.
– Хе-хе. Ну, это личное дело каждого – на кого как смотреть и что про него думать. Вот признайся честно: неужели ты никогда за глаза не называл меня мудаком?
– Н-нет.
– Чувствую в твоём голосе смятение.
– Я не знаю о чём Вы. Да, я всегда… И чтоб такое… Нет, не можно такое…
Мне становится дурно. Похмелье даёт о себе знать. Дурнота подступает к горлу. Взгляд мутнеет. Вместо шефа я вижу перед собой огромного жирного трутня. Он прёт на меня, а я пытаюсь отступать. Упираюсь в стену. Трутень начинает щекотать меня лапками. От этого горло моё сводит спазм. Я задыхаюсь и бьюсь в конвульсиях. Спазм проходит, я судорожно глотаю воздух, открываю рот и кричу засевшее в голове:
– ВЫ – МУДАКЪ!!!
Сознание проясняется. Передо мной стоит шеф, немного опешивший и с ещё не сошедшей с лица ухмылкой. Я понимаю что сейчас наделал и твёрдо знаю: изменить что-либо уже невозможно. От бессилия оседаю на стул для посетителей.
«Это конец, мой прекрасный друг. Так ведь, да?». Шеф стоит обомлевший и пока не может прийти в себя. А за дверью я уже слышу, как шепчется секретарша с охранниками. За окном видны небоскребы Москва-сити. Мы в одном из них на тридцатом этаже. Как же красиво! И всюду кружатся пчёлы. Их миллионы. Я встаю и иду к ним. «Ну, всё: сейчас полечу». Открываю окно и ныряю…
Через месяц после трагической гибели Афанасия Петровича Ложкина в бизнес-центре, где он работал, стали происходить странные события. Вначале не выдержал напряжённой работы генеральный директор фирмы, в которой трудился Ложкин. Он умер от разрыва сердца. Говорят, в последнее время он был чем-то озабочен. Ему мерещились привидения, и он часто требовал от секретарши уколов успокоительного. Когда вскрыли сейф в поисках завещания, последнего не обнаружили. Там лежала только маленькая записка с более чем странной надписью: «Я – мудакъ».
Часто в коридорах огромного здания видели силуэт мужчины. Он что-то бормотал про себя. А когда к нему приближались, он начинал кривляться и кричать: «Мудакъ!». Кого-то он даже пытался задушить. Кажется, это был непосредственный начальник погибшего Ложкина.
Все связали появление призрака именно с гибелью Ложкина. В здание приглашали попов и экстрасенсов, но это не помогло. Несчастные случаи с клерками и менеджерами продолжались. Рассказы о Мудаке стали настоящей страшилкой для московского офисного планктона. На праздник Хэллоуин даже придумали специальный костюм Мудака. Возникла фирма, специализирующаяся на пошиве таких костюмов и распространении символики Мудака. Знак его выглядел так: «М<к>ъ». В Голливуде сняли про него фильм, а акулы порно-бизнеса сделали порно-римейк фильма.