— Если бы только все в Греховодье разделяли твое мнение. Боюсь, большинство считает с точностью до наоборот. Помощник шерифа Бро получает минимум пятьдесят звонков в день; люди требуют, чтобы я кого-нибудь арестовал.
— И у них есть кто-то конкретный на примете?
— Некоторые хотят посадить за решетку Иду Белль. Другие жалуются на обычных пьяных придурков, которые доставляют неприятности, а одна считает, что я должен посадить пастора Дона.
— Проповедника?
— Ей не понравилась его проповедь о чревоугодии.
Я рассмеялась, авторитет пастора Дона в моих глазах начал расти.
— А у него стальной характер — осуждать чревоугодие в городе, где расписание служб составляется относительно подачи бананового пудинга.
Картер кивнул:
— Вот он и говорил, что негоже подстраивать Библию под свои желания.
Разговор о пасторе напомнил мне о вчерашнем вечере — и я мигом посерьезнела.
— Что-нибудь выяснил о происшествии в церкви?
— Нет. И мне не следовало бы обсуждать это с одной из подозреваемых. Однако старая леди Фонтенот — ужасный свидетель, а некоторые улики не сходятся с ее показаниями, так что я их не учту.
— Это какие же улики?
Очаровашка приподнял бровь.
— Обычно я бы сказал, мол, не твое дело, но скорее всего уже всё Греховодье знает, что парадные двери церкви вскрыли, и сработала сигнализация. Поэтому отвечу.
— Но если злоумышленники выбежали через парадную дверь…
— Как могла старая леди Фонтенот увидеть, что те покинули здание через черный ход? Вот именно. А чтобы две разные группы людей ворвались в церковь одновременно — вообще фантастика.
Я кивнула. Фантастика. Именно это и произошло, и я снова задумалась о тех чуваках. Неплохое такое путешествие из Нью-Джерси в Греховодье ради фотки мертвеца.
— У вас есть хоть какие подвижки насчет убийцы? — спросила я.
— Ты же знаешь, я не могу тебе рассказать.
— Ясно. Просто надеялась…
Картер вздохнул.
— Ты беспокоишься за Иду Белль. По правде говоря, я тоже. Я жду результатов лабораторных исследований. Если докажут что яд, который я взял из ее сарая, тот же самый, что убил Теда, у меня не окажется иного выбора, как её арестовать.
Очаровашка выглядел таким несчастным, и у меня появилось непреодолимое желание его обнять, что само по себе несколько смущало. Я никогда не считала себя чересчур сентиментальной.
— Понимаю. И хотя тебе от этого вряд ли станет легче, Ида Белль тоже.
— Спасибо. Я заметил, что о Герти ты не упомянула.
— Герти с таким не смирится и, скорее всего, всю свою оставшуюся жизнь будет тебя винить. Верность подруге для нее — святое.
— Ты ее хорошо узнала.
Я пожала плечами.
— С ней легко, вдобавок, бывают гораздо худшие недостатки характера.
Элли поставила перед Картером завтрак и широко улыбнулась.
— Могу я вам еще что-нибудь предложить?
Мы оба покачали головами, и подруга отошла к другому столу.
Картер принялся уминать еду за обе щеки, как и я накануне.
— Похоже, ты тоже голодный, — заметила я.
— В последнее время у меня совершенно нет регулярного режима. Кажется, всякий раз, стоит мне сесть поесть, что-нибудь да случается. Ходить по магазинам нет возможности. И пусть я люблю готовку Франсин, иногда просто не хочется слышать ту чушь, что здесь несут.
Я кивнула, отлично понимая его желание избегать местных, особенно тех, что чешут языками по поводу работы, о которой не имеют ни малейшего понятия.
Вероятно, заговорила моя совесть, что я утаиваю улики от Картера. А может, дело было в том, что я выпила всего две чашки кофе. Так или иначе, я не смогла удержаться — и выпалила:
— В любое время, когда захочешь убежать от толпы и я буду дома, можешь бесплатно есть у меня. Благодаря Герти, Иде Белль и Элли, что проверяет на мне свои рецепты, у меня часто водятся всякие вкусняшки, а если их нет, всегда найдутся бутерброды с ростбифом и чипсы.
Картер на мгновение замер с поднятой вилкой, с которой свисал кусочек бисквита. На лице Очаровашки отразилась смесь удивления, удовлетворения и легкой недоверчивости. Знай он мою настоящую личность, недоверчивость была бы нелегкой.
— Ты приглашаешь меня на свидание? — спросил Картер, едва сдерживая улыбку.
Я почувствовала, как краснею, и взмолилась, чтобы при тусклом свете он не разглядел.
— Я никуда тебя не приглашала и не назвала бы встречу с голодным другом свиданием. Тебе надо питаться, а для закупки продуктов времени нет. Желание иногда скрыться от жителей я тоже прекрасно понимаю. Это всего лишь еда, Картер.