— Всегда крутился вокруг женского пола, — согласилась её подруга.
— Ну, Полетт определенно не служила в армии, — заметила я, — а в голову не лезет никакого другого повода, из-за чего еще тот мог бы с ней встретиться. Если бы Бобби хотел выразить соболезнования, то позвонил бы в парадную дверь и вручил кастрюлю с пудингом, как все прочие местные.
— А мог ли он убить Теда? — поинтересовалась Герти.
— Конечно мог, — сказала я, — так же как и почти кто угодно.
— Но ты так не считаешь? — спросила Ида Белль.
Я помотала головой.
— Полагаю, Бобби — ловелас, но не убийца. Конечно, я немного подрастеряла навыки с тех пор, как нахожусь в Греховодье. Здешние жители довольно непредсказуемы, в отличие от террористов.
— И впрямь, — отметила Герти.
— Если мы выдвигаем версию, мол, Бобби закрутил роман с Полетт во время своего отпуска, — заметила я, — тогда логично, что он мог позвать ее на встречу и наказать не болтать об их отношениях.
— Понятно, — сказала Ида Белль. — Учитывая время его возвращения в Греховодье, тот стал бы первым подозреваемым, узнай кто о его связи с вдовушкой.
— Вот именно.
— И все равно считаешь, что не он кокнул? — снова спросила Герти.
— Нет… я почему-то это знаю.
— Трудно поверить, что кто-то мог так заморочиться из-за Полетт, — проговорила Герти.
— Итак, теперь мы полагаем, что Тед не имел тех средств, о которых мы изначально думали. И если бы Полетт захотела связаться с другим мужиком, она же просто могла уйти. Что ей терять-то?
Ида Белль вздохнула.
— Информация занимательная, но если она бесполезна по нашему делу, тогда давайте-ка отложим ее и вернёмся к первоначальному плану насчет слежки за Лайлом.
Я кивнула, но слушала вполуха. Я не соврала, когда сказала, мол, не считаю Бобби убийцей. Несмотря на его военную карьеру, он вроде не походил на душегуба. А вот на лжеца — точно. По какой-то причине он казался мне неискренним, но я не могла понять почему.
Я просто надеялась, что секреты Бобби не имеют никакого отношения к умерщвлению Теда.
После всех размышлений о Полетт и Бобби я поехала домой: принять душ, поесть, проанализировать то, о чем мы уже узнали, а заодно прикинуть, что можно накопать на Лайла. Если, конечно, вообще было что копать.
Ида Белль и Герти не смогли вообразить ничего лучше, чем моя версия тайной встречи Бобби с Полетт и, похоже, вряд ли собирались. С самого начала у меня было ощущение, что убийство Теда — лишь верхушка айсберга происходящих событий. Фотографии, тайное прошлое Теда и двое парней снимающих его труп… Ясно, все это имеет значение и каким-то образом взаимосвязано.
Но будь я проклята, если знаю, как именно.
Не могла даже припомнить, когда до такой степени расстраивалась. Вот так, наверное, чувствуют себя аналитики ЦРУ, когда перед ними куча фактов, а им надо объединить всё в связную картину, да к тому же помнить, что именно по их отчету может начаться охота на кого-то. Представляю, как их это напрягает и мучает.
За время службы, читая материалы о своих целях, я ни разу не задумалась, как добывалась информация. А потом же еще кто-то ее логически выстраивал и задавал вектор направления. Как только вернусь в Вашингтон, куплю каждому аналитику по бутылке дорогого вина.
Картеру тоже приходится каждый день анализировать данные.
Такая мысль мелькнула в голове, когда я въезжала в гараж, и на меня волной обрушились угрызения совести. В конечном счете, на Картере лежала ответственность за то, чтобы собрать картину преступления воедино, а работал он только с половиной информации — и всё из-за нас. И снова я стала ломать голову, как передать ему информацию, не впутывая ни себя, ни Герти, не говоря уже о том, чтобы не навредить Иде Белль. Но, солгав с самого начала, мы миновали точку невозврата.
Признайся мы сейчас — обвинят во вмешательство в полицейское расследование. А поскольку одна обманщица в настоящее время ещё и главная подозреваемая, будет хуже некуда, узнай об этом прокурор. Картер не особо тщательно проверил мои данные. Поверхностно пробежался по ним и ничего подозрительного не обнаружил. Но если у государственного обвинителя возникнет хоть малейшая догадка, будто я что-то скрываю — то разлетится мое прикрытие вдребезги.
Я прошла на кухню и бросила ключи на стойку.
— На этот раз ты действительно влипла, Реддинг, — заявила я шкафам.
Раздалось громкое мяуканье, и я посмотрела вниз на Мерлина, который принялся тереться о мои ноги. Я наклонилась почесать его за ушами и тут вспомнила, что ведь кормила-то его еще вчера ночью. Вообще-то соня даже с места на моей кровати не сдвинулся, когда я уходила из дома на развлекаловку с похоронами, так что я не стала его особо жалеть.