— Нет, это не так, — яростно возразила Каватина. — Пока ты хранишь в своем сердце ее песнь, Эйлистри с тобой.
— Нет, не со мной, — огрызнулось существо. — Когда-то я была ее воительницей. Теперь я ее величайшее разочарование. Она покинула меня — и мной завладела Ллос.
Каватина уставилась на существо. Лицо его было смутно знакомо ей, несмотря на удлиненную форму и устрашающие паучьи ядовитые зубы. Она попыталась представить, как оно выглядело бы, не будь его волосы липкими и спутанными и имей его тело размеры и пропорции обычной дроу. Это оказалось невозможным.
— Кто ты?
— Разве это не очевидно? — Существо указало на светящуюся зеленую платформу, на которой стояло. — Я тоже однажды попыталась убить богиню, но в отличие от барда, уничтожившего Моандера, потерпела неудачу.
Глаза Каватины расширились.
— Ты…
— Я была Халисстрой Меларн.
Каватина покачнулась:
— Но тебя же убили! У самых врат Паутины Демонов. Квили видела это в своем прорицании.
Халисстра пожала плечами.
Вопросы так и сыпались с губ Каватины:
— Как ты спаслась? Где ты была? Что случилось?
— Я же сказала тебе, Ллос наказала меня.
— Но ведь наверняка… — Каватина умолкла. Покачала головой. — Ведь, должно быть, именно Эйлистри вернула тебе жизнь, когда тебя убили. Почему ты не попросила Эйлистри о помощи?
Еще одно пожатие плеч.
— К тому моменту я уже утратила веру.
— И все же ты можешь возродиться, — настаивала Каватина. — Если ты еще…
Халисстра издала горький смешок:
— Так говорила Сейилл, и что в итоге?
Каватина ощутила, как ее пробирает дрожь.
— О чем ты говоришь?
Халисстра взглянула на нее глазами, пустыми, как бездонные ямы.
— Сейилл пожертвовала собой — она обрекла свою душу на забвение. И ради чего? — Глаза Халисстры вдруг вспыхнули. — Все зря! Я не смогла.
Каватина заговорила мягко, будто с обиженным ребенком:
— Они хотели от тебя слишком многого. Ты была начинающей жрицей, а тебя попросили убить богиню.
Халисстра содрогнулась. Ослабленная болезнетворным камнем, она упала на колени на светящуюся платформу. Вода над зеленоватым мерцанием зарябила.
Каватина протянула руку:
— Пойдем отсюда. Ты уже достаточно настрадалась.
— Я пыталась служить Эйлистри, — сказала Халисстра, тяжело вздохнув. — Даже когда уже знала, что подвела ее — когда Ллос овладела мной и прогнала прочь, — я пыталась освободиться. Лунный Клинок был сломан, но я подобрала обломки и отнесла их в святилище, которое Фелиани, Улуйара и я создали, впервые попав на Дно Дьявольской Паутины, положила их там и смотрела, как меч восстановил сам себя, и…
— Что? — Каватина замотала головой. Халисстра говорила слишком много, слишком быстро. — Ты говоришь, что вы создали в Паутине Демонов святилище Эйлистри?
Халисстра кивнула. Глаза ее сияли.
— И что Лунный Клинок — оружие, способное убить Ллос, — по-прежнему существует?
Халисстра, дрожа, кивнула снова. Потом хитро улыбнулась:
— И оно там, где Ллос не сможет тронуть его. Созданное нами святилище стоит как прежде, и Лунный Клинок лежит в нем.
Каватина глубоко вздохнула:
— Одну минуту.
Подняв руку, она произнесла имя Квили и в следующий миг почувствовала, как между нею и верховной жрицей установилась мысленная связь. Тихим шепотом Каватина отправила сообщение в Променад:
«Я нашла существо. Это Халисстра Меларн, ее тело изуродовано Ллос. Она рассказала много такого, что вам следует услышать».
Через мгновение пришел ответ:
«Доставь ее в святилище в лесу Веларс. Ждите меня там».
Каватина кивнула. Судя по голосу, Квили была чем-то обеспокоена. Расстроена. Хотела бы Каватина знать, что за новая напасть появилась после того, как она покинула Променад.
Она протянула руку существу, бывшему когда-то жрицей, как она сама.
— Пойдем, — сказала она Халисстре. — Быть может, твой шанс на возрождение совсем близок.
Сзорак крался по темному лесу, что-то бормоча под маской. Селунэ не слишком беспокоила его — толстый полог из переплетенных ветвей наверху приглушал резкий лунный свет. Несмотря на магическое кольцо, изменяющее цвет его кожи и одежды, чтобы они сливались с тенями, по которым он проходил, и башмаки, позволяющие ему двигаться совершенно бесшумно, заглушая даже хруст валежника под ногами, у него было ощущение, будто за ним следят.
Так оно и было. Сами деревья были живыми. Они шепотом сообщали стражам леса о том, где находится всякий вошедший в него.