Это не сулило ничего хорошего. Должно быть, жрицы Эриндлина послали еще одного шпиона. Когда и этот тоже не вернется, они будут мстить, но, если все пойдет хорошо, изгнанники — Селветаргтлин, возглавляемые Дайрном, — уже скоро обретут постоянный дом и могущественного нового союзника, когда будут сорваны печати с Абисса.
— Ваше присутствие здесь привлекает нежелательное внимание, — заметил драколич.
— Согласен. — Дайрн поднял меч и положил тяжелый клинок на плечо. — Но наши силы готовы выступить. Я разошлю вызовы нашим рыцарям. Как только они закончат свои дела и соберутся здесь, мы начнем наступление.
Глаза драколича вспыхнули.
— А моя плата за камни и магию, чтобы настроить их?
Дайрн выдержал пристальный взгляд дракона.
— Секрет создания читинов, — пообещал он — неодолимый соблазн для Даурготота, веками пытавшегося с помощью магии вывести собственную уникальную породу слуг — и шестая часть нашей добычи в Подгорье в последующие шесть сотен лет.
Драколич смерил Дайрна зловещим взглядом:
— Смотри же, исполни свои обещания.
Дайрн поклонился. Меч качнулся на его плече.
— Именем твердой руки Селветарма, исполню.
Каватина шла по лесам вслед за Халисстрой. Святилище на озере Сембер осталось позади, всего лишь в двух днях пути, но они зашли в ту часть Кормантора, куда забредали немногие. Березы и вязы попадались все реже, уступая место огромным черным дубам со стволами корявыми, как башня мага. Между ними густо рос терновник, его длинные острые колючки рвали плащ Каватины. Халисстра пробивала себе путь через подлесок, терновые шипы ломались о ее прочную шкуру, как стеклянные.
От дыхания Каватины в холодном воздухе клубился пар. К концу года дни стали короткими, и на земле с рассвета до заката сверкал иней, но под кривыми дубами земля была голой, черной и мягкой, будто что-то подогревало ее снизу. Вместо чистого острого запаха скорого снега Каватина ощущала тошнотворно-сладковатый дух, наподобие вони от гниющего мяса. Когда местность начала резко понижаться, она поняла, куда ведет ее Халисстра.
— Черная Стража, — выдохнула она.
Мать рассказывала об этом месте. Тысячелетия назад, задолго до основания Миф Драннора, наземные эльфы заточили здесь древнее зло — по некоторым утверждениям, бога Моандера. Зло сохранилось здесь и поныне. Отправиться в Черную Стражу значило навлечь на себя безумие, безумие, высвобождающее неописуемую жестокость, такую, которая заставляет сестру идти против сестры. Каватина уже чувствовала, как оно постепенно овладевает ею. Она срубила терновую ветку, едва сдерживая желание рубить и рубить, пока дерево не превратится в груду щепок.
Халисстра ухмыльнулась через плечо:
— Испугалась?
Каватина стиснула зубы:
— Я Рыцарь Темной Песни. Нас не так легко напугать.
Халисстра кивнула.
Каватина смахнула пот со лба рукавом. Она не доверяла Халисстре, несмотря на все слова Квили. Перед уходом Каватины верховная жрица рассказала ей о пророчестве, полученном три года назад насчет Меларн. Один из этого Дома поможет Эйлистри — но другой предаст ее. Как было предречено, в минуту крайней нужды объявились двое Меларн: Халисстра и один из ее братьев. Кто из них предаст богиню — вопрос пока открытый, но, если это окажется Халисстра, Каватина будет к этому готова. Предупрежден — значит вооружен.
Поначалу она приписывала свое беспокойство этому предупреждению, но вскоре поняла, что причина его, должно быть, в самой Черной Страже. Почему эта низина так действует ей на нервы? Она убила йоклол в самой глухой части Лайтдринкера, пропасти, магия которой не позволяла видеть дальше кончика меча в вытянутой руке, а однажды она сражалась с порождением хаоса на краю Тхроргара, где визжащие ветры едва не сбросили ее со скалы, но в Черной Страже было что-то — что-то такое, что подтачивало ее решимость, как сухая гниль въедается в дерево.
Позади хрустнула сухая ветка. Каватина стремительно обернулась с поющим мечом наготове.
На нее смотрела собака — охотничья собака, гончая. Тощая, с выпирающими ребрами. На одном боку запеклась кровь. Должно быть, ее ранил зверь, которого она выслеживала. Собака — с мольбой в глазах — тихонько заскулила.
Каватина поколебалась, потом решила, что животное не представляет угрозы. Оно нуждалось в исцелении, в том, что Эйлистри могла дать.
Халисстра остановилась одновременно с Каватиной. Она нависла над Рыцарем Темной Песни, ее паучьи лапки подергивались.
— Убей ее, — прошипела она.
Собака тихо застонала.