И тут она в одно мгновение поняла, какую магию таил в себе этот камень. Он был средоточием заклинания телепортации. Тот Селветаргтлин, с которым он был связан, телепортировавшись в магическую сумку Квили, понял, что что-то не так, и попытался выбраться при помощи ножа. Когда сумку проткнули изнутри, многомерное пространство, свернутое внутри нее, разорвалось — с весьма пагубными последствиями. Селветаргтлин был, по сути, дезинтегрирован.
Это был прыжок, о котором предупреждал ее Джуб. И клирик, телепортировавшийся в ее сумку, был не единственным, совершившим его. Шестьдесят пять других сделали то же самое. К другим камням, таким же как тот, что нашла Талесте. Камни должны находиться где-то неподалеку от места, где Талесте и Каватина столкнулись с аранеей — Селветаргтлин, которая пронесла камни в Променад и умерла, чтобы сохранить свою тайну.
— Леди Квили, — спросила Жасмир сдавленным от волнения голосом. — Что это?
Квили не ответила. Она стремительно бросилась к чаше и вцепилась в ее края. Изображения в святой воде мелькали одно за другим: пещеры южнее реки Саргаут и помещения в потолках над ними. Ничего. Всюду пусто.
— Где? — хрипло шептала она. — Где?
Жасмир напряглась. Губы ее приоткрылись, готовые задать вопрос. Сомкнулись снова.
Внимание Квили вновь переключилось на Променад. Она стремительно прошлась по Залу Исцеления, пещере жриц, основным жилым помещениям, казарме и арсеналу, Пещере Песни и Лунному источнику. Ничего. Ничего.
Везде пусто. Никаких Селветаргтлин.
Где же они? Быть может, в одном из прилегающих проходов?
Когда в чаше появилось изображение прохода по соседству с рекой, Квили увидела то, чего так боялась. Селветаргтлин так и сыпались в этот коридор из отверстия в потолке и разбегались по боковым проходам, как термиты из потревоженного термитника. С полдюжины их под предводительством судии уже добрались до Пещеры Песни. Прямо на глазах у охваченной ужасом Квили они повалили статую, открыв потайную лестницу, ведущую в Темницу Гонадоора, и исчезли внизу. Селветаргтлин, идущий сразу за судией, нес железный жезл, идеально округлый наконечник которого был столь черен, что при взгляде на него казалось, будто смотришь в глубочайший из колодцев. Квили сразу узнала его: это был жезл отмены, чья альтернативная магия могла уничтожать даже самые могущественные заклинания, включая и те, которыми была запечатана Темница Гонадоора.
Серебряный огонь охватил Квили, когда она воспользовалась своей магией, чтобы подать сигнал тревоги всем Хранительницам сразу.
Селветаргтлин проникли в южные коридоры Променада. Всем Хранительницам немедленно туда! Ильрени, ко мне, на Холм.
Жасмир ухватила ртом воздух. Заскрежетал металл — это она выхватила меч из ножен.
— Я готова, леди! — воскликнула она.
— Ты нужна мне здесь, — возразила Квили, коснувшись плеча жрицы. — Продолжай смотреть. Направляй Хранительниц туда, где они нужнее всего.
Плечи Жасмир поникли, но лишь на мгновение.
— Да, леди, — живо отозвалась она, сосредотачиваясь на чаше.
Когда Жасмир и комната провидения скрылись из виду, Квили подумала: кто же попадет на Холм первым? Они с Ильрени — или судия и его Селветаргтлин.
По-прежнему невидимая, Каватина длинными ловкими прыжками приближалась к месту, где стоял Селветарм. На ходу она щурилась, защищая глаза от нитей паутины, летящих по ветру. Прилипая к ней, они становились невидимыми, но Каватина чувствовала, как они вымпелами полощутся за ней, пока она скачками мчится туда, где стоит бог. Она не стала терять время и пытаться описать полукруг, чтобы подобраться к Селветарму сзади. Полубог, хоть глаза его и находились спереди, на лице дроу, мог видеть во все стороны сразу, как паук.
Воительница наложила на себя все защитные заклинания, какие только могла, но наступательные молитвы будут здесь бесполезны. Смертные могли бы стать жертвами ее заклинаний, но полубог — никогда. Селветарм с его безграничной силой мгновенно рассеет любую магию, какую бы она ни обрушила на него. И что еще хуже, его ратное искусство не знает себе равных. Селветарм сумеет разгадать любой обманный выпад, какой бы она ни замыслила, заметит любое мельчайшее изменение ее позы или хватки и предвосхитит любой удар задолго до того, как он будет нанесен. Его же собственные движения невероятно стремительны и совершенны, и неудивительно. Ведь он рожден от Зандилар Танцовщицы, эльфийской богини, грацией равной самой Эйлистри.