Помещение быстро заполняла темнота, словно клубящийся дым. Стены исчезли, лишь мерцали огоньки свечей. Катящееся нечто приближалось. На Бориса дохнуло странным запахом, похожим на смесь дыма тлеющего ладана и аромата разгорячённой женской плоти. Член напрягся до предела, сердце пустилось вскачь. Тьма начала обретать очертания. Секунда, другая – и перед Борисом обрисовались контуры женской фигуры. Призрачное создание с каждым мгновением становилось всё более реальным и ощутимым. Мускусный аромат влагалища заполнил помещение. Не помня себя и не в силах оторвать взгляд от материализующегося тела, Борис начал трясущимися руками расстёгивать джинсы. Вскоре Ехидна предстала перед ним во всей своей красе.
Древняя богиня выглядела как самая настоящая женщина с длинными чёрными волосами, идеальной фигурой и излишне, может быть, тяжёлой грудью. Черты её лица были скорее семитские или даже арабские, нежели, к примеру, греческие. Руки оканчивались длинными ногтями, более похожими на когти хищника. Бёдер как таковых не было. Тело книзу от живота и паховой области смыкалось в нечто единое, цилиндрического сечения, довольно длинное и скрывающееся во мраке. При определённом уровне фантазии это действительно можно было принять за змеиный хвост. И тем не менее женским органом Ехидна обладала – вполне человеческим, с крупными губами, сочными и манящими.
Она что-то произнесла на неизвестном Борису языке. Но фраза не нуждалась в переводе, и так всё было понятно. Даже не заметив, как остался без джинсов и белья под ними, мужчина шагнул вперёд и совершенно естественным образом погрузил член в тело богини. Та подалась ему навстречу, потом откинулась назад и легла на спину. Бёдра Бориса обхватили нечто покрытое чешуйчатой кожей, но такие мелочи смутить уже не могли. Начав делать движения, он подумал, что его ничто и никто не может остановить.
Время преобразилось – оно стало одновременно вязким и быстрым. Чем сильнее Борис ускорялся, тем более плавно и тягуче текли минуты. И когда накатил оргазм, он длился то ли пять секунд, то ли пять часов – это было невозможно определить чувствами. Но на какой-то миг вдруг пришло ощущение ужаса – когда Борис вынул член и приподнялся над телом Ехидны. Огромное разверстое влагалище богини было изнутри ребристым и немного напоминало выпотрошенную курицу, если смотреть на неё со стороны гузки. Богиня издала протяжный гортанный рык, и на мгновение лицо молодой женщины превратилось в покрытую язвами и струпьями физиономию древней старухи с ввалившимся носом. А в следующий миг тьма вдруг сконцентрировалась и мягко, но оглушающе шарахнула Бориса в лицо и грудь, выбрасывая из иллюзии вовне, наружу, на холодный кафельный пол заброшенной бани.
Красовский потряс головой и приподнялся. Тьма, похожая на клубы дыма, стремительно редела и исчезала в углах помещения. Свечи почти все догорели. Из душевой не доносилось ни звука. Член Бориса опал, в голове звенел неясный шум. Запах ладана и мускуса по-прежнему витал в воздухе, постепенно исчезая. Подняться на ноги было невозможно – тело заполнила неприятная слабость, как после тяжёлой болезни.
Примерно через десяток минут Борис собрался с силами и рискнул войти в моечную. Таисия, видимо, истекла кровью, и смерть милостиво прекратила её мучения. А может быть, действительно постаралась Ехидна. Будь по-другому, Красовский несомненно застрелил бы женщину, но судьба распорядилась иначе. Он хотел выпалить в ухо свинье, но вдруг решил: хватит на сегодня смертей. И вообще, сказал бы ему кто-нибудь месяц назад, что он начнёт убивать животных, так ещё бы и дал по морде тому, кто мог придумать подобную чушь... Поэтому Борис перерезал путы на ногах свиньи и вытолкал её из здания наружу – в любом случае ей должно повезти больше, нежели вчерашней соплеменнице.
Когда свинья потерялась из виду, Красовский вынул из «лендровера» канистру с бензином, которую Стас всегда возил с собой, как и полагается заправскому водителю брутального внедорожника. Подогнав машину вплотную к бане, Борис расплескал примерно две трети содержимого канистры по помещениям, а остальное вылил в салон автомобиля. После чего чиркнул спичкой и бросил её в баню. Дождавшись, когда огонь разгорится, поджёг «лендровер». Отойдя на несколько шагов и убедившись, что пожар надёжно охватил постройку вместе с машиной, отвернулся и зашагал прочь.
ЭПИЛОГ
Гость, вернее, гостья, явилась спустя девять дней после того, как Борис занимался сексом с богиней, устраивал жертвоприношения и поджоги. Он ждал этого пришествия, но немного и побаивался. Смотря в неподвижные чёрные глаза без белков на словно бы каменном девичьем лице, Борис вдруг осознал, что видит собственную дочь.