* * *
За последующие две декады коллекция ценных предметов пополнилась, и притом изрядно. Борис прикинул, что с момента знакомства с Лориком бестия принесла ему почти полмиллиона рублей, о которых ничего не было известно налоговой инспекции. Правда, иные пугающие находки то и дело вызывали у Бориса ночные кошмары: пару раз Лорик опять отрыгивал чьи-то пальцы с кольцами, а однажды среди трофеев Красовский с ужасом и омерзением обнаружил четыре непарных женских уха с серьгами. И он был почти уверен, что это не добыча из городского морга – ибо кто же будет складировать там покойниц с серёжками в ушах! Борис тщательнее обычного изучал сводки происшествий, а однажды под видом блогера уголовной хроники даже заглянул в пару травмпунктов, дабы невзначай выяснить – не теряли ли какие-нибудь дамы в последнее время уши или пальцы? Нет, ничего такого не происходило... Борис, правда, наткнулся в сети на один диковатый случай, когда женщине действительно откусила ухо бродячая собака, которую никто не успел разглядеть. Но это произошло в Берлине, что, естественно, не могло иметь отношения к ночным вылазкам Лорика.
За это же время произошло важное событие в жизни Бориса – он и Вера стали близки друг другу без всяких кавычек. После третьей прогулки по набережной женщина пригласила Красовского на вечерний чай и, как следовало ожидать, чаепитие затянулось до утра. Встречи их стали достаточно регулярны и происходили исключительно на квартире Веры – во-первых, женщина жила совсем рядом с офисом, в отличие от Бориса, который тратил по часу времени в пробках, добираясь с работы на окраину, где проживал. Во-вторых, ему меньше всего на свете хотелось, чтобы Вера познакомилась с Лориком – бестия выросла до размеров свиньи, её хвост постоянно сшибал в комнате табуретки и стулья, точно кегли, а в разверстую акулью пасть могла легко поместиться человеческая голова. Тем не менее варан оставался по отношению к Борису добрым и ласковым: продолжал припадать на передние лапы, то и дело радостно гукал и курлыкал, а иногда переворачивался на спину и извивался на полу, дрыгая лапами и замирая от восторга, когда хозяин начинал чесать носком ботинка жёсткую шкуру. Борис не без долгой борьбы с самим собой простил зверюге съеденную Пенелопу, но клетку с попугайчиками подвесил повыше. Не без содрогания он избавлялся от ушей и пальцев по мере освобождения их от колец и серёг, чувствуя себя в такие минуты сотрудником Освенцима или Майданека.
...Очередная встреча Бориса с Верой едва не сорвалась. Подъезд, где жила Вера, был оцеплен полицейскими и людьми в защитных комбинезонах – в нескольких квартирах одновременно выявили заболевших новым, особенно опасным штаммом известного вируса. Жильцам подъезда настоятельно было рекомендовано хотя бы на сутки отправиться к родственникам, в отели или к чёрту на рога. Проклиная заразу и новый порядок, Вера прилюдно заявила соседям, что ей деваться некуда, кроме как на дачу, сама же предпочла поехать к Борису в гости, тем более, что она ни разу у него не была. Борис вспомнил, что Лорик принёс очередную добычу только вчера, а два дня подряд он никогда не являлся. Как правило, варан шастал двое, а то и трое суток в своих поисках, и Борис уже давно не задавался вопросом, с кого именно бестия сдёргивает украшения и чьи карманы выворачивает... Он начал воспринимать повадки животного как должное и уже привык к некоторым аспектам, появившимся в его жизненном укладе. Так что с лёгким сердцем усадил Веру в машину и покатил к себе в район.
– Слушай, а у тебя тут классно! – восхитилась Вера, когда вошла в калитку и оказалась на участке. – Прямо коттедж!
– Ну, до коттеджа этому дому далеко, – поскромничал Борис. – Один этаж, да и построен ещё при социализме. Но всё ж три комнаты с удобствами.
– Это уже замечательно! Смотрю, газончик ровный такой... Яблони цветут, ух ты, какая красота! А запах, ммм!