Почему именно утра? Потому, что утром встаёт солнышко, а солнышко таким, как он, не особо полезно.
Первые лучи небесного светила как раз начали озарять бренную твердь, когда бледнокожий наконец, споткнувшись, упал на колени. Что-то очень похожее на невыносимую боль заставило его обхватить себя руками и согнуться, едва не утыкаясь лбом в землю. Я никогда не слышал, чтобы такие, как он, кашляли, но он зашёлся приступом похлеще, чем случается астматикам. Земля перед ним постепенно расцвела чёрными пятнами. Я потянул носом воздух и среди прочего ощутил отчётливый привкус металла на корне языка.
Доигрался, выпивоха.
Провоевав с собственным телом несколько долгих минут, он обессилено завалился набок. Строго говоря, я не получал инструкций относительно подобных случаев – хотя и подозревал, что смерть сего субъекта немало порадует моих начальничков.
Оглядевшись в поисках случайных и не очень свидетелей, я подошёл к парню. Тот, судя по всему, потерял сознание. Ну, ещё бы. Удивительно, как его не свернуло в бараний рог уже после первой стопки. Свет солнца, скрытого пока за широкими спинами обступивших улицу зданий, сюда ещё не добрался, но пройдёт всего полчаса – и…
Я ещё раз огляделся, не обнаружил ни одного любопытного в пределах обозримого пространства и, взвалив горе-пьяницу на плечо, поспешил убраться с открытого места.
Из соседней комнаты раздался едва слышный вздох – и всё снова стихло. Не лыком шитый малый. Обычно, просыпаясь с похмелья непонятно где, люди начинают материться, звать на помощь или хотя бы пытаются подняться и осмотреться. Мало кому хватает мозгов не выдавать факт своего пробуждения до того, как удастся получить максимальное количество информации, пусть и лёжа на полу и не открывая глаз.
Именно на полу. Дело не в отсутствии у меня минимального сочувствия – просто кровати в доме не было.
Я выжал полотенце и открыл дверь в комнату, где лежал бледнокожий:
– С пробуждением.
Реакции не последовало. По крайней мере, внешне. Я усмехнулся, прикрыл дверь и сел на единственное во всей комнате кресло – крайне потрёпанное, надо заметить.
– Здесь больше никого нет. Можешь не притворяться. Я слышал, как ты проснулся – ещё минут пять назад.
Кажется, мне поверили. Открыв глаза, парень бегло огляделся и попытался подняться, но смог только сесть – с трудом и совсем не сразу. Такое ощущение, будто боль ему приносило каждое движение. Я окинул комнату взглядом вслед за ним. Обшарпанные деревянные стены без следа обоев, застеленный истёршимся перекрашенным на десять рядов ДСП пол, из освещения только старая настольная лампа без абажура. Райское местечко.
– Куда ты… меня притащил? – продолжая морщиться, шипящим голосом спросил мой гость.
– Что, и спасибо не скажешь? Я вообще-то спас тебя. Тащил на себе столько миль! Может, даже плечо потянул.
– А кто просил?
Логичный вопрос. Я пожал плечами и протянул гостю мокрое полотенце. Он взял его, с трудом вытер лицо и шею. Классическим похмельем подобные ему существа точно не страдают. Вообще-то они в принципе не должны есть или пить. Я однажды наблюдал, как одного такого вывернуло наизнанку с одного кусочка хлеба, чего говорить о полулитре самогонки. Видимо, мне попался какой-то уникальный экземпляр. И физиологически, и… психически.
– Сколько времени?
– Закат. Почти стемнело. Часов тут нет.
Он потёр лицо ладонью, уткнулся в холодное полотенце, пытаясь прийти в себя.
– Часто у тебя из ушей кровь идёт? – поинтересовался я.
– Не чаще, чем носом, – парень посмотрел на бурые, почти чёрные пятна на полотенце.
Тёмная вязкая хлопьеобразная субстанция, назвать которую кровью у меня язык не повернулся, закапала на пол. Наглядный пример того, что начинает течь по вашим сосудам после пары лишних стаканов. Очень плохо для человеческого организма и почти смертельно для организма кровопийцы. Парень тяжело закашлялся, прижимая ко рту многострадальный, давно выцветший кусок мягкой материи – тот начал быстро менять цвет с бледно-бурого на тёмно-бордовый. Организм избавлялся от яда.
– Ну? И, спрашивается, к чему это было делать? – задумчиво произнёс я, обращаясь скорее к самому себе – гостю было не до меня. Мерцающие бурым чёрные капли выступили в уголках его глаз. Если так дальше пойдёт, он истечёт кровью у меня на полу. Убирайся потом…
Через некоторое время безуспешных попыток взять себя в руки, дрожа всем телом и уже не пытаясь вытереть текущую из глаз, ушей и носа кровь, он снова без сил рухнул на пол, рефлекторно пытаясь свернуться в клубок. Какой бы породы ни была земная тварь, а защитную позу все принимают одинаковую. Я вздохнул, встал с кресла и, подняв по пути безнадёжно убитое полотенце, отправился обратно на кухню.