Мама всегда начинала исподволь.
— А у него есть какое-нибудь хобби? — любопытствовала она. — Давно было интересно, чем может увлекаться такое древнее существо.
— Ну, конечно, есть. Заигрывания с инквизицией, — отшучивалась я и тут же озадачилась: действительно, а как Ксиль проводит свободное время? Не всегда же он сражается или действует на нервы окружающим.
Какие страны ему нравятся?
Что за книги он читает?
Есть ли у него заветная мечта?
У Элен была тысяча вопросов. А у меня — ни одного точного ответа. Только шутки, легкомысленные замечания и смешки. Мама медленно, но верно подводила меня к мысли о том, как мало у нас общего… Да я и сама это понимала — где-то в глубине души. Наверняка все мои чаяния Ксиль знал на три шага вперед. Но для меня-то князь был закрытой книгой!
Я не понимала его. Конечно, когда мы вместе влипали в какое-нибудь приключение, это не слишком-то и волновало — выбраться бы без потерь. Но теперь, в разлуке, появилось время обдумать все заново… Да что там «все», хотя бы последний месяц!
Максимилиан часто вел себя, как шестилетний ребенок — эгоистично, капризно и алогично. Но параллельно он умудрялся проворачивать уму непостижимые фокусы. Например, князь «раскачивал» психику Дэриэлла, то подводя его к черте срыва, то заботливо отталкивая от нее. И постепенно целитель изменялся. Исчезали заботливо возведенные барьеры, недопустимое и немыслимое сперва становилось возможным, а потом и вовсе единственно верным…
Ксиль попросту дрессировал Дэйра — сейчас, когда Элен задавала такие правильные и жестокие вопросы, это становилось очевидным.
Глупые, демонстративно-несерьезные заигрывания, своевременная и необременительная поддержка, настойчивое сокращение дистанции — Ксиль постоянно то присаживался на ручку кресла рядом с целителем, то запускал в медовые пряди жадные пальцы… Все шло в ход. Максимилиан словно приручал Дэриэлла, приучал его к себе. И потом… случайность или продуманный ход?.. крепко-накрепко привязал, когда поймал в плен запутанных отношений князь-подопечный.
В то, что почти состоявшаяся смерть целителя была подстроена — да даже в то, что Ксиль просто воспользовался ситуацией к своему удовольствию — верить не хотелось.
Вопрос — ради чего? Неужели из-за моей вскользь брошенной фразы: «Жаль, что вы не друзья»? Или у князя были свои причины?
Стоило задуматься, и голова шла кругом.
Пересказывая события, произошедшие в Кентал Савал, маме, я заново посмотрела на них — холодно и непредвзято, насколько это возможно. И перепугалась. Уж слишком много совпадений выходило… Да, вряд ли у Максимилиана было достаточно возможностей, чтобы подстроить Дэйру потерю чувствительности (боги, я правда об этом думаю? ) или повлиять на решение Меренэ удалить брата от политических интриг.
Но кто мешал князю просто подловить момент — и обернуть все в свою пользу? Расчетливо, коварно, бессовестно — словом, по-шакарски.
Вот от подобных мыслей становилось совсем скверно.
Разумеется, я знала, что Ксиль может быть эгоистичным манипулятором, особенно когда считает, что действует во имя высшей цели. Взять бы, к примеру, тот давний случай, когда он склонял меня лечь на алтарь и стать добровольной жертвой… Тантаэ говорил, что в то время я уже была в определенной степени дорога Ксилю. Тем не менее, Северный князь готов был пожертвовать своими чувствами и моей жизнью, без раздумий и сожалений.
К «темной стороне» Максимилиана я уже почти привыкла. Но все же вновь столкнуться с ней лицом к лицу мне бы не хотелось.
Словом, мамины старания не прошли зря. Все чаще мною овладевали сомнения. И еще — я почувствовала себя беспомощной, осознав, что наши с Ксилем отношения зависят исключительно от него, от его интереса ко мне.
Как я могу удержать такое древнее и прекрасное существо? На одной чаше весов — чувство вины, симпатия и, возможно, нечто большее, чем простая привязанность. На другой — огромная разница в опыте, возрасте и чуть ли не диаметрально противоположные жизненные ценности… В таком свете в «вечную и единственную» любовь, о которой говорил Тантаэ, верилось все меньше.
Конечно, по ночам, когда сны наполнялись запахом смятой травы и цветов, сомнения отступали. Я просто ощущала себя единым существом с Максимилианом, только разделенным на два тела. Наша потайная долина, вечно звездное небо и неощутимое касание рук…